Видеограф Бокаева признал пособничество в краже гранитной плитки Аналитический интернет журнал Власть

Во вторник, 10 ноября, на судебном заседании по делу гражданского активиста Санжара Бокаева, его видеографа Улана Нусипкожи и племянника Мадияра Калменова был продолжен допрос Нусипкожа, во время которого тот дал признательные показания по эпизоду с кражей гранитной плиткой.

Нусипкожа сообщил, что в конце 2021 года познакомился с Бокаевым через общих знакомых и начал сотрудничать с ним для монтажа видео. Позднее он предложил ему уволиться с двух его работ: телеканала «КТК» и Казахского медицинского института имени Асфендиярова, где он работал оператором и сотрудничать с ним на постоянной основе. Нусипкожа дал свое согласие.

По мнению следствия, Санжар Бокаев вместе со своим видеографом Уланом Нусипкожей организовал кражу гранитной плитки с реконструкции русла реки Большая Алматинка, которое проводил «Павлодарский речной порт». Впоследствии был создан видеоролик, в котором, по мнению прокуроров, необоснованно возложена ответственность за произошедшее на представителей акимата Алматы и компанию.

По этому эпизоду Нусипкожа заявил, что Бокаев отправил ему видео, на которое кто-то снял, как на Большой Алматинке загружают брусчатку на манипулятор и, «не поленившись», снял, как их разгружают у частного дома.

«Санжар говорит: "Тебе тоже давно пора такие видеоролики сам снимать. Самостоятельно надо". Естественно, я был против, потому что изначально мы с ним договорились, что я приезжаю, снимаю, монтирую, ухожу. А сам я вот так ездить, снимать, монтировать... Без него как бы не хотел снимать», - рассказал видеограф.

По его словам, Бокаев потребовал от него поехать на съемки прямо сейчас, в позднее вечернее время: «"Надо сегодня снять. Надо отрабатывать зарплату", - сказал он мне».

Он поехал на реконструкцию Большой Алматинки, где снял, как грузят на манипулятор гранитные плиты. Там Бокаев отправил ему телефон рабочего, Ахлиддина Хамракулова. Рабочий передавал ему геолокацию, куда Нусипкожа должен был поехать и снять место, где плиты были выгружены.

«И я, если честно, почувствовал, что неладно. Я снимал издалека. И это все видео я отправил Санжару. На что он посмотрел, сказал <...>: "Нет, все плохо снято, не пойдет". <...> Я спросил: "Это же кража?" Он говорит: "Да нет, не бойся, все нормально, не переживай. Это не кража, это скупка краденого, мы у них покупаем"», - рассказал Нусипкожа.

В последующие дни Бокаев вместе Нусипкожой поехали на место выгрузки и определили новое место, которое должно было быть компанией по оказанию ритуальных услуг, где они делали дополнительную съемку.

«Потом я все отснял, мы вместе поехали к нему домой, сели за мой ноутбук, я все смонтировал, ему показал. Он сказал: "Нет, не пойдет, брак. Надо переснять"», - продолжил видеограф.

Через несколько дней, по его словам, он снова поехал с Бокаевым на Большую Алматинку, где они сделали новую съемку кражи гранитных плит, которые в итоги и были опубликованы.

«Да, и потом он заставил водителя отвезти все эти гранитные плиты обратно на речку. Выгрузил, и все это сняли. Потом все это я смонтировал», - резюмировал Нусипкожа.

Его адвокат Мади Аукенов попросил Нусипкожу описать Бокаева.

«Он для меня как работодатель. Он мне платит деньги, я снимаю, монтирую. Никаких других... качеств его там, не знаю.<...> Ну были у нас случаи, когда мы с ним ругались. Ну в части, так скажем, он отчитывал меня за то, что я там где-то что-то не так снял», - сказал видеограф.

Он заявил, что согласен с обвинением в области кражи гранитной плитки, но не считает себя «заказчиком, организатором и исполнителем».

«Я абсолютно не участвовал в нахождении мест локации, куда нужно было скинуть гранитные плитки. Я ни с кем не договаривался: ни с водителями, ни с охранниками, ни к деньгам никакого отношения не имею. Я, так скажем, невольный соучастник там», - дал признательные показания Нусипкожа.

Затем к допросу Нусипкожи приступили адвокаты Калменова и Бокаева. Они сообщили, что в ранних показаниях он отрицал свою вину в краже гранитной плитке. Адвокаты спросили, что именно заставило его изменить показания.

Нусипкожа ответил, что причин было много. Изначально, когда он был арестован, при общественной поддержке были оплачены кредиты и счета за квартиру жены, а также услуги адвоката. Он сообщил, что его попросили не давать показаний и молчать, пообещав, что через два месяца он выйдет.

«И с каждым днем все было хуже и хуже. Первые два месяца, ладно, заранее проплатили. По следующие три месяца также оплачивались друзьями Санжара, кредит и квартира. И то не сразу. Это все оплачивалось со скандалом. <...> Чаша терпения постепенно переполнялась. Оплачивали с задержкой большой. Моей супруге приходилось занимать деньги. И в конце пятого месяца один из друзей Санжара сказал, что больше зачислять не будем. Когда я сидел в СИЗО, мне супруга сказала: "А кто поможет?"» - сказал Нусипкожа.

Нусипкожа заявил, что ему не помогали и с оплатой адвокатов.

Затем он ответил отрицательно на вопрос о том, проводились ли с ними негласные беседы в СИЗО и поступали ли предложения «об изменении меры пресечения, смягчения квалификации или назначения наказания, не связанного с лишением свободы, в случае дачи показаний против Бокаева».

Защита также спросила, каким образом Нусипкожа сумел из следственного изолятора договориться с новым адвокатом Мади Аукеновым. Напомним, что во время первых судебных заседаний Нусипкожа внезапно отказался от услуг адвоката Сергея Кима. Когда тот предложил свои услуги бесплатно, он все равно отказался и предложил заступить в его защиту Мади Аукенова. Вскоре он был переведен под домашний арест, пока Бокаев и Калменов оставались под стражей.

Нусипкожа объяснил это тем, что отказался от услуг Кима по финансовым причинам и тем, что тот обратился к его супруге за оплатой, что было нарушением их договоренностей.

«В Астане у меня родственники живут. Когда люди выходили на свободу, я мог передавать информацию и с ними обратно. Через моих родственников мне сказали, что есть такой адвокат, Мади Аукенов. В СИЗО ходит же спецчасть, постовые, я сказал, что хочу заявить нового адвоката. Я сказал, они фамилию написали. Я написал в свободной форме, и все», - пояснил Нусипкожа.

Он однако сообщил, что из-за брака первой съемки она удалена и он не может доказать, что она была.

Бокаев, приступая к допросу своего видеографа, первым делом спросил, оказывалось ли на него физическое или моральное давление, потому что у него есть свидетели, включая Мадияра Калменова, что его избивали в СИЗО Астаны.

«Я могу что-то не договорить, но неправду говорить я не буду. В первый день, когда нас всех принимали в Астане, я был последним в этом списке, кого принимали. Всех морально давили, но я выучил все инструкции, мне было легче в этом плане. Всем остальным, включая Мадияра, на них было давление», - поделился он.

Бокаев далее стал спрашивать, сообщал ли он ему заранее, что после поступления информации о продаже гранитных плит им необходимо сделать контрольный закуп, чтобы подтвердить и опровергнуть факт продажи. Нусипкожа подтвердил это.

Бокаев ему напомнил о его других словах, касательно их совместных действий: «Вы всегда говорили, что "я вижу, как вы делаете добрые дела, помогаете людям, и это нас заряжает". Это так или это просто слова? Или мы не помогали людям, не делали добрые дела, скажите?» - спросил Бокаев.

«Я согласен, да. Ты помогал людям, я тебе в этом помогал. Это все добрые дела там. Но вопрос, просто когда ты делаешь какие-то вещи незаконные, ты не должен был меня в это все впутывать. Мог бы, в принципе, все сам сделать, а потом сказать: "Просто приедем, снимем"», - ответил Нусипкожа.

Власть — это независимое медиа в Казахстане.
Поддержите журналистику, которой доверяют.

Поддержать Власть