Виталий Колточник: Права и свободы в новой Конституции усиливаются не только декларативно, а через встроенные механизмы безопасности

В интервью с вице-президентом Центра народной дипломатии мы обсудили ключевые аспекты предстоящей политической трансформации страны и ряд других актуальных вопросов, вызвавших широкий отклик не только в нашей республике, но и за рубежом.

Виталий Сергеевич, главная новость последнего дня января – презентация проекта новой Конституции. Какие изменения в Основном законе Казахстана кажутся Вам наиболее значимыми?

Я бы начал с главного образа. Новая Конституция, фактически новая операционная система государства. Если законы – это приложения, то Конституция – ядро, которое определяет, как работает вся система: кто принимает решения, как защищаются права, где стоят предохранители от злоупотреблений, и какие ценности являются настройками по умолчанию.

В этом смысле я выделю пласт наиболее значимых изменений.

Обновление ценностного кода, новая «прошивка» общественного договора

В проекте преамбула и первые статьи прямо задают смысловой вектор дальнейшего развития Второй Республики в наполнении идеологемами Справедливого Казахстана и Закона и Порядка, фиксируют за новым Казахстаном роль Хранителя и Преемника истории Великой Степи – это три столпа современной идеологии нашей страны. Отныне чётко зафиксировано, что казахстанская история началась не концом советской реальности, а уходит корнями вглубь веков и объективно является носителем статуса региональной цивилизации Степи в оболочке средней державы.

Укрепление контура устойчивости: неизменяемые основы

В проекте прямо закрепляется, что суверенитет, независимость, унитарность, территориальная целостность и форма правления – неизменяемые основы. В терминах «операционной системы» это защищённый раздел, который нельзя переписать под конъюнктуру. Для региона и эпохи геополитической турбулентностивесьма принципиальный момент.

Главное изменение – это парламентская реформа, поскольку она меняет саму архитектуру принятия решений и представительства народных интересов. Однопалатный Парламент в форме Курултая, как единый высший представительный орган, осуществляющий законодательную власть, с фиксированным корпусом 145 депутатов и пропорциональными выборами в едином общенациональном округе. Это не «смена вывески», а перезагрузка всей парламентской модели: меньше дублирования и межпалатных согласований, больше ответственности и понятности для общества – кто принял закон и кто отвечает за качество.

В выступлении Президента на Курултае эта логика раскрывается как цель политической модернизации: стране нужен эффективный и профессиональный законодательный орган, способный сопровождать масштабные реформы, при этом акцент делается на качестве работы, а не на формальной сложности или росте численности.

Курултай как термин и институт глубоко понятен и близок народу, отражает традицию коллективного обсуждения и принятия судьбоносных решений. Курултай соединяет современный парламентаризм и историческую традицию, усиливая легитимность власти в глазах общества.

Новые системные роли и механизмы управляемости: Вице-Президент

Ввод позиции Вице-президента в качестве управленческого стабилизатора системы. Проектом чётко определена его задача – навести ясность во властной иерархии, разгрузить Президента от операционного контура и обеспечить устойчивую координацию между ветвями власти. Вице-президент назначается Президентом с согласия Курултая и получает конкретный функционал: представление интересов государства на международных переговорах, взаимодействие с высшим представительным органом, работа с общественно-политическими и гуманитарными структурами, выполнение специальных поручений. Это делает систему более предсказуемой, снижает риски управленческих сбоев и позволяет сохранить сильную президентскую модель без избыточной персональной перегрузки.

«Антиклановый предохранитель»

Ограничения для близких родственников Президента в отношении политических должностей и руководства в квазигоссекторе подтверждаются и закрепляются в логике «антивзлома системы». Для доверия общества это одна из ключевых норм.

Какие возможности, по Вашему мнению, формирует обновлённый документ в контексте усиления защиты прав и свобод казахстанцев?

Здесь тезис про «операционную систему» особенно уместен. Права и свободы в новой Конституции усиливаются не только декларативно, а через встроенные механизмы безопасности. Это как в новой ОС: важна не красивая заставка, а то, какие стоят настройки приватности, контроля доступа и защиты от произвольных вмешательств.

Я бы выделил четыре возможности.

Права человека в цифровую эпоху: приватность и персональные данные как конституционная категория

Проект прямо закрепляет защиту персональных данных от незаконного сбора, обработки, хранения и использования, включая случаи применения цифровых технологий. Это очень современная норма. В действующей редакции право на частную жизнь и тайну переписки есть, но проект делает акцент именно на персональных данных как на новой зоне риска.

Проще говоря: если раньше приватность ассоциировалась с «домом и письмами», то сегодня – с «данными и цифровой идентичностью». И новая Конституция вводит это в поле ключевых приоритетов госполитики.Здесь происходит легитимизация политики лидера страны на цифровое государство и вхождение страны в эпоху ИИ.

Уточнение процедурных гарантий: меньше пространства для произвольности

Защита прав – прежде всего процедура. Проект развивает конституционные стандарты ограничений прав через более конкретные рамки и новую логику правоприменения. Это снижает вероятность того, что права будут зависеть от трактовок и искажённых практик на местах.

«Красные линии» против политически мотивированных ограничений

И действующая редакция, и проект фиксируют запрет ограничений прав по политическим мотивам, но проект иначе формирует перечень прав, которые не подлежат ограничению ни при каких условиях. Это усиливает юридическую определённость: общество лучше понимает, что является неприкосновенной зоной человеческого достоинства и свободы.

Қазақстанның Халық Кеңесі – Народный Совет Казахстана как конституционная «прошивка» Слышащего государства и новый канал артикуляции интересов граждан

Проект делает принцип «Слышащего государства» не только политической установкой, а элементом конституционной конструкции.Во-первых, в проекте прямо вшита установка на общественный диалог как один из основополагающих принципов деятельности государства. Диалог становится не «желательной опцией», а нормой конституционного уровня, то есть обязанностью системы и механизмом интеграции и преемственности реорганизуемых АНК и Национального Курултая в единую платформу общенационального диалога.

Он консультативный орган, представляющий интересы народа, с чётко заданным функционалом: рекомендации по внутренней политике, общественному согласию и общенациональным ценностям, плюс особые полномочия:

право вносить проекты законов в Курултай (фактически, встроенный канал законодательной инициативы общества); право инициировать назначение референдума.

Это и есть «конституционная прописка» структуры Слышащего государства: не только слушать, но и давать обществу институциональный путь от запроса к норме закона. Народный Совет в проекте и в президентской логике – институциональный уровень, который:

агрегирует общественные позиции в понятные их в легальный контур через законопроекты, создаёт «маршрут доверия» от общества к государственному решению.

Насколько своевременным Вы считаете решение Президента по изменению Конституции Казахстана?

Своевременность этой реформы я вижу прежде всего в том, что мир вошёл в фазу кризиса глобального управления: размываются нормы международного права, падает доверие между государствами, институты послевоенного мироустройства и универсальные площадки вроде ООН работают всё тяжелее и медленнее, а конфликты и силовая конкуренция становятся обычным инструментом политики. Президент прямо фиксирует эту новую реальность как эрозию международного права и рост нестабильности, а значит государствам среднего масштаба приходится действовать точнее, быстрее и институционально собраннее, чтобы не потерять субъектность.

Для Казахстана это особенно чувствительно из-за географии и истории: мы на перекрёстке коридоров, интересов и экономических контуров, где уязвимости легко превращаются в давление, но при грамотной стратегии они же могут стать конкурентным преимуществом: логистическим, дипломатическим, инвестиционным, цивилизационным. И здесь важен фактор визионерства и опыта Президента: ставка на баланс, прагматичную многосторонность и защиту национальных интересов требует не только сильной внешней линии, но и перезагрузки внутреннего управления под задачи глобального мира. Поэтому конституционная реформа и парламентская перезагрузка выглядят как адаптация «операционной системы» государства: укрупнение ответственности и ускорение решений, усиление институциональной устойчивости, встраивание механизмов координации и общественного диалога. Иными словами, это попытка сделать так, чтобы Казахстан не реагировал на внешние штормы постфактум, а заранее усилил управляемость и адаптивность страны, превращая сложности геополитики в ресурсы развития.

К слову, о преодолении сложностей. На днях в общественном поле обсуждалась информация о переводе одним из казахстанских банков значительной суммы средств за рубеж. Как Вы оцениваете принципиальную позицию Президента Касым-Жомарта Токаева, который инициировал рассмотрение данной ситуации, исходя из необходимости обеспечения прозрачности финансовых процессов и защиты репутации Казахстана?

Ситуация действительно является опасным фактором с далеко идущими политическими последствиями. В условиях опасной международной обстановки и доминирования «права силы» над международным правом Казахстану очень важно продвигать курс «Евразийской Швейцарии» – наиболее надёжного и предсказуемого стратегического игрока в регионе, которыйне только является медиатором урегулирования международных конфликтов, но и выступает эталоном соблюдения действующих на сегодняшний день правил игры. Эти правила гласят, что санкции должны строго соблюдаться в интересах поддержания мирового порядка, который сейчас подвергается серьёзным испытаниям. Неслучайно Казахстан одним из первых государств в лице Президента Касым-Жомарта Токаева был включен в состав Совета Мира (структуры, которая с полным правом претендует на превращение «Совет директоров» в текущей глобальной политике), призванного восполнить тот вакуум глобального управления, который образовался за счёт ослабления институтов ООН.

Растущая роль нашего государства в мировом диалоге возлагает на нас особую ответственность за региональный аспект глобальной безопасности и её финансовое измерение. Казахстанский лидер, будучи политиком и дипломатом мирового калибра,всегда стоит на страже международной репутации и безопасности своей страны, твёрдо оберегая суверенитет нации вопреки любым попыткам давления извне. Стиль Токаева – не пассивное следование конъюнктуре под прикрытием многовекторности, а чёткий подход государственника, который целеустремленно прокладывает курс своей страны к долгосрочному лидерству, учитывая все возможные риски и вызовы. Ситуация имеет действительно очень деликатный характер и в неё вовлечены влиятельные силы внутри страны и их союзники извне, которые действуют на подрыв государственного суверенитета и национальной безопасности – целенаправленно либо по неосторожности – не суть важно: вопрос в том, что руководство страны настроено решительно пресекать на корню подобные действия. Нужно рассматривать борьбу с теневым «чёрным финансовым рынком» в ключе системных мер государства по возврату преступных активов, принятых практически сразу после январских событий.

Насколько, на Ваш взгляд, дальновидным было решение Президента Токаева поставить во главу угла именно национальные интересы и международную репутацию РК?

Дальновидно по простой причине: санкционные риски для страны с открытой экономикой бьют не по «банкам вообще», а по реальным людям и реальному сектору. Попадание в токсичные списки или даже устойчивый «шлейф подозрений» приводит к удорожанию расчётов, проблемам с корреспондентскими отношениями, усложнению торгового финансирования и снижению доверия инвесторов. В итоге расплачиваются предприниматели, импортёры, экспортёры и граждане.

Поэтому выбор «репутация и национальные интересы» – это выбор экономической безопасности. Мы видим, что государство усиливает инструменты комплаенса и финмониторинга: расширены полномочия профильных агентств, усилены механизмы выявления подозрительных операций и обмена информацией, вводятся элементы, направленные на снижение концентрации и развитие конкуренции в банковском секторе. В такой логике жёсткая публичная позиция Президента – это не конфликт с рынком, а страховка рынка от системного риска.

Напомню, Президент Токаев нанёс системный удар по механизмам теневого банкинга: за кадром внимания аналитиков осталось подписание 26/01/26 Указа №1159, связанного с усилением госконтроля за отмыванием денег, финансированием терроризма и распространением оружия массового уничтожения в контексте политики нашей страны в рамках FATF. Три уполномоченных органа получили мандат нового уровня по борьбе с теневой экономикой– Агентства по финансовому мониторингу(АФМ РК); по регулированию и развитию финансового рынка (АРРФР); по защите и развитию конкуренции (АЗРК). Вкупе в орбиту их компетенций входят теперь вопросы передачи данных«…о подозрительных операциях в надзорные, правоохранительные и спецгосорганы, вести списки публичных должностных лиц, их супругов и близких родственников, определять порядок проверки клиентов и бенефициаров, участвовать в решениях об исключении из списков лиц, связанных с финансированием терроризма, и устанавливать правила передачи данных о подозрительной активности». Под колпаком теперь соблюдение законодательства против легализации преступных доходов экспортно-кредитного агентства, филиалов иностранных банков и страховых компаний, страховых брокеров-нерезидентов, национального почтового оператора и клиринговых центров.И в этот же день было опубликован приказо создании особого подразделенияГенпрокуратуры – Службы по возврату активов.

Государственный аппарат прошёл достаточно «тонкую настройку» на выявление слепых зон кредитно-финансовой системы, и борьба ведётся решительно, но без каких-либо панических тенденций. Замалчивание, а тем более игнорирование преступных схем для возможного обхода санкций привело бы к значительно худшим последствиям в будущем для страны, чем сумма всех рисков, которые имеются сейчас. Катастрофа отменяется.

Можно ли говорить о том, что в Казахстане сложилась система финансовых олигополий, которые фактически действуют автономно от государства и даже вопреки его стратегическим интересам, подрывая суверенитет и международный статус страны?

Я бы формулировал точнее: в Казахстане действительно наблюдаются олигопольные черты банковского рынка, то есть высокая концентрация, когда несколько крупных игроков имеют непропорционально сильное влияние на правила и практики. Это характерно для многих развивающихся экономик и часто сопровождается перекосом: банки больше зарабатывают на финансовых операциях и комиссиях, чем на долгом кредитовании экономики, особенно малого и среднего бизнеса.Но говорить, что сектор «полностью автономен от государства», было бы упрощением. У государства есть регуляторные и надзорные инструменты, и нынешняя линия как раз показывает, что эти инструменты усиливаются. После резонансных заявлений начались проверки трансграничных операций с участием нескольких органов. Параллельно, по сообщениям СМИ, Президент подписал решения, расширяющие полномочия органов, отвечающих за финмониторинг и контроль рисков отмывания. То есть тренд очевиден: высококонцентрированный сектор не «выпадает» из контура государства, наоборот, государство повышает управляемость и прозрачность системы.

Однако стремление добиться автономии от государства у держателей олигополии налицо. Старый Казахстан далеко ещё не побежден на командных экономических высотах, несмотря на серьёзную степень зачистки политического поля.

Как Вы считаете, может ли обсуждаемая реакция со стороны отдельных представителей банковского и финансового сектора, включая использование аргумента об «обычных банковских операциях», быть связана с желанием сохранить ранее сложившиеся подходы к экономической политике и с различиями в оценке текущего курса, реализуемого Президентом?

Безусловно. И эта конфигурация типична для реформ, которые затрагивают крупные интересы. Когда звучит аргумент «это обычные операции», я бы воспринимал его не как окончательный вердикт, а как попытку заранее нормализовать ситуацию и снизить общественную реакцию. В правовом государстве это решает только проверка и процедура: если операция законна и экономически обоснована, она будет подтверждена. Если есть признаки обхода правил или риск для международной репутации – значит, должна быть реакция.

Суть в другом: Президент фактически проводит границу между двумя моделями. Первая – «Старый Казахстан», где крупные игроки могли жить в тепличных условиях и закрытых договорённостях с иерархами прежнего государственного строя. Вторая – Справедливый Казахстан, где крупный капитал и банки работают по единым правилам и в логике национальных интересов, а финансовая система обслуживает развитие, а не извлечение ренты. Показательно, что параллельно усиливается борьба с теневой экономикой и финансовыми преступлениями, АФМ отчитывается о масштабных расследованиях, пресечении незаконного обналичивания и криптосхем. Это и есть системный курс: сломать привычку «объяснять» репутационные риски и заменить её привычкой их предотвращать. Отрадно, что слом олигархического капитализма ведётся по всем направлениям: принятие новой Конституции ключевой шаг на пути деолигархизации и ввода в режим полной силы нового Общественного договора, провозглашенного в качестве нового курса на Вторую Республику после сурового кантара.