Вскрывали вены из за воды : бывший арестант рассказал о протестах в СИЗО Алматы

Согласно сайту Orda.kz, передает Qazaq24.com.

Российский анархист Денис Козак рассказал Orda.kz, как вместе с сокамерниками провёл в 2023 году акцию протеста против невыносимых, по их мнению, условий содержания в алматинской тюрьме, и как, поддавшись на уговоры администрации учреждения, они бесплатно отремонтировали VIP-камеры.

Мы неоднократно писали об условиях содержания в следственном изоляторе ДУИС города Алматы, официально именуемом как Учреждение № 72. К примеру, в 2019-2022 годах обеспеченные арестанты дожидались суда в камерах класса люкс, где у них был круглосуточный доступ к сотовой связи и вкусной еде, а надзиратели редко докучали проверками. Потом эту коммерческую лавочку прикрыли, а крышевавших VIP-камеры офицеров ДКНБ судили за превышение должностных полномочий. Одному дали пять лет, второму шесть лет лишения свободы, обоих лишили спецзваний.

Обычным арестантам, которые сидели в стандартных камерах, приходилось нелегко. Они, как могли, улучшали свои бытовые условия. Кто-то за свой счёт устанавливал электрические водонагреватели в душевой, чтобы нормально помыться. Другие пользовались присланными родственниками вентиляторами, чтобы пережить в камере духоту и жару в летнее время. Местные арестанты хотя бы были привычны к климату и еде. А вот каково пребывать в казахстанской тюрьме иностранцу, мы узнали из интервью с российским гражданином Денисом Козаком.

Смерть в тюремной санчасти

Историю Козака рассказывали многие СМИ в 2024 году. Молодого человека из Ростова-на-Дону, позиционировавшего себя как антивоенного активиста и анархиста, обвиняли на родине в оправдании терроризма. Поводом стал его пост во ВКонтакте о студенте Михаиле Жлобицком, подорвавшем себя в здании УФСБ по Архангельской области в 2018 году. В ответ правоохранители возбудили против Дениса Козака уголовное дело по ч. 2 ст. 205.2 УК РФ, наказание по которой предусматривает до семи лет лишения свободы.

Гражданский активист не стал дожидаться итогов расследования, и в августе 2022 года перебрался в Казахстан. В феврале 2023 года его задержали в Алматы по запросу российских властей и поместили в следственный изолятор. Местные правозащитники пытались помочь Козаку получить статус беженца. Однако Управление занятости и соцпрограмм Алматы, ответственное за приём беженцев, отказало россиянину в предоставлении политубежища. С другой стороны, суд отказался экстрадировать его на Родину. 3 февраля 2024 года Козака выпустили из СИЗО. Вскоре он перебрался в Германию.

Денис Козак в камере СИЗО. Фото из личного архива

Недавно Денис прислал сообщение в редакционный чат-бот, что готов рассказать о тёмной стороне содержания в Учреждении № 72. Мы сразу связались с ним и взяли интервью.

Денис, почему спустя два года после своего освобождения из тюрьмы вы вдруг решили рассказать историю своего заключения?

— Я решился только сейчас рассказать об этом, потому что раньше придерживался вместе с казахстанскими правозащитниками негласного принципа «режима тишины». Я опасался, что мои публичные высказывания могли бы негативно повлиять на положение других заключённых, включая граждан других стран, находящихся под экстрадиционным арестом.

Однако в настоящее время приходится констатировать, что компетентные органы Республики Казахстан в ускоренном порядке отказывают людям в предоставлении статуса беженца. Более того, на практике статус беженца в Казахстане сейчас почти не дают. В результате люди чаще и быстрее подвергаются экстрадиции.

Сколько времени вы пробыли в алматинском СИЗО и в какой камере содержались?

— Я пробыл в следственном изоляторе с 11 февраля 2023 года по 9 февраля 2024 года. Содержался в разных камерах: сначала в транзитной № 90, потом в № 30, предназначенной для первоходов (это впервые привлекавшиеся к уголовной ответственности лица – прим. ред.), затем в стандартных камерах № 58 и № 86. Позже меня перевели в санчасть, в камеру № 7. В тот момент там находился гражданин Грузии, осуждённый за дорожно-транспортное происшествие. У него были переломаны ноги, и я оказывал ему помощь. Спустя время в нашу камеру подселили ещё двух человек.

Как вы попали в санчасть? На что жаловались?

— Я тяжело перенёс COVID-19. Моё лечение фактически ограничивалось капельницами с глюкозой. Около двух недель я находился в крайне тяжёлом состоянии. Сокамерники ежедневно стучали в двери, угрожали акциями протеста и вскрытиями, требуя оказания медицинской помощи. Только спустя примерно две недели мне удалось постепенно восстановиться и встать на ноги.

Вы помните, кто вместе с вами лечился в санчасти?

— Я помню Женю Цветкова – ему было тогда 26 лет, он относился к «отрицаловам» (арестанты и осуждённые, не признающие режим администрации пенитенциарного учреждения – прим. авт.). Женя страдал раком желудка, однако ему не оказывали необходимую медицинскую помощь, и впоследствии он умер. Вторым сокамерником был курд по национальности — имени его я, честно говоря, не помню. Он также скончался, но уже от эпилептического приступа.

Эту драматическую историю мы знаем со слов бывшего оперативника СИЗО. Он говорил, что как-то ночью арестанту, страдавшему эпилепсией, стало плохо. Другой сиделец решил помочь, но переусердствовал и сломал бедолаге подъязычную кость, от чего тот умер на месте. Денис, вы были очевидцем того ЧП. Расскажите, что вы видели?

— Когда у эпилептика начинались приступы, то мы обычно вызывали сотрудников СИЗО. Однако никто из них не приходил вовремя, поскольку на продоле, где находилась санчасть, постовых не было. Ближайший пост находился дальше, и сотрудники не могли услышать криков о помощи. В какой-то момент Женя пытался помочь бедолаге во время приступа, чтобы у того не запал язык, но в итоге не смог спасти его. На Женю тогда завели новое уголовное дело по статье «Убийство по неосторожности».

Как часто потом вы обращались за медпомощью в СИЗО?

— Я неоднократно обращался за медпомощью, однако мои жалобы и заявления часто оставались без реакции. Бывали случаи, когда поданные мной заявления просто не доходили до адресатов — я находил их в мусорном ведре на посту. Позже, после вмешательства правозащитников и на фоне регулярных акций протеста, ситуация изменилась: на мои обращения стали реагировать быстрее, и медицинский персонал уже приходил оперативно. Некоторые сотрудники санчасти даже просили оформлять официальные заявления и указывать, чтобы их вызывали лично.

Осуждённый на приёме у врача. Фото dzen.ru

Как вы можете объяснить эту бюрократическую процедуру?

— Насколько я понимаю, это было связано с организационной особенностью: на тот момент санчасть формально относилась не к Учреждению № 72 ДУИС, а к системе Министерства здравоохранения. В результате возникал институциональный разрыв и конфликты между ведомствами: с одной стороны, СИЗО находилось под управлением КУИС, с другой — медицинская служба подчинялась Минздраву. Взаимодействие между структурами, очевидно, было сложным.

Казённые (не) удобства

Денис, как вы оцениваете санитарно-гигиеническое состояние помещений СИЗО в целом, и условия содержания арестантов в частности?

— Условия содержания в СИЗО я оцениваю как крайне тяжёлые, особенно в зимний и летний периоды. Зимой внутри камер было очень холодно. В отдельных случаях система отопления не выдерживала нагрузки, и трубы лопались. Нечто подобное происходило и в санчасти № 7, где я находился. В таких условиях нормально спать было практически невозможно. Летом ситуация была противоположной: в камерах стояла сильная жара. Кроме того, имелись серьёзные проблемы с санитарией. В помещения, расположенные на верхних этажах, иногда залетали голуби. На нижних этажах встречались грызуны, и было много комаров. Как мне пояснили, территория учреждения находилась на месте бывших заболоченных участков, что, вероятно, негативно влияло на его санитарные условия.

Как вас кормили?

— Многие заключённые жаловались на рацион питания в СИЗО, однако в моём случае питание иногда было вполне нормальным: мне выдавали, например, селёдку или курицу. Понимаете, качество и количество еды зависело от конкретной камеры и её расположения. Рацион развозят поэтапно, и чем дальше находится камера, тем выше вероятность, что до неё еда доходит уже в меньшем объёме. В отдельных случаях до самых удалённых камер доходили только вода и небольшие порции картофеля. В моём случае ситуация была лучше, в том числе потому, что я с самого начала находился в условиях постоянных конфликтов и протестов с администрацией и, соответственно, в более «выделенном» положении.

Ужин арестанта Дениса Козака. Фото из личного архива

Выходит, вас, оппозиционера, потчевали лучше в отличие от других, лояльных к режиму, арестантов?

— Нас действительно иногда кормили лучше, и бывало, что в камеру приносили даже целую курицу. Обычно рацион включал первое, второе и третье. Из гарниров были каши — манная на молоке и на воде, а также так называемая кукурузная каша, состав которой, честно говоря, трудно точно определить. Также давали макароны, борщ. Мясо, насколько я могу судить, часто было низкого качества — в некоторых случаях консервированного типа или с признаками порчи. Однако в целом я не могу сказать, что питание было исключительно плохим, и в этом смысле у меня нет принципиальных претензий к рациону.

Знакомые адвокаты сетуют, что в последние два года СИЗО переполнен, поэтому их подзащитных редко выводят в прогулочные дворики. Вместо положенного по ведомственной инструкции часа, арестантам якобы дают максимум 15 минут подышать свежим воздухом. Вы подтверждаете это нарушение или нет?

— Исходя из своего опыта скажу, что прогулки действительно предоставлялись редко. По сути, они проходили в формате выхода на верхние этажи, однако полноценного открытого прогулочного двора там не было — пространство было закрыто фанерными конструкциями. В летний период условия там были особенно тяжёлыми: фанера сильно нагревалась, и температура в прогулочной зоне становилась практически невыносимой. В таких условиях находиться там длительное время было невозможно, и многие заключённые предпочитали не выходить на прогулку.

При этом, несмотря на то, что право на ежедневную прогулку предусмотрено законодательством Казахстана, включая уголовно-исполнительное и уголовно-процессуальное регулирование, фактическая реализация этого права была ограниченной. В реальности прогулка часто длилась всего 5–10 минут, и выводили нас нерегулярно.

Прогулочный дворик СИЗО после ремонта. Фото из личного архива правозащитника

Денис, в своём обращении в чат-бот редакции вы упомянули о ремонтных работах в СИЗО, которые проводили сами арестанты. Откуда у вас эта информация?

— О том, что сами арестованные выполняют ремонтные работы в следственном изоляторе, я узнал, когда меня перевели в камеру № 30. Произошло это после событий 15 июля 2023 года, когда мы организовали акцию протеста из-за крайне тяжёлых условий содержания. Так вот, вместе со мной в той камере содержались экстрадиционно арестованные граждане Украины, Узбекистана, Кыргызстана и Таджикистана. В тот период именно они выполняли ремонтные работы.

Кто был инициатором этих работ и что предлагалось взамен?

— Оперативный сотрудник Учреждения № 72 по имени Еркен (имя изменено – прим. ред.) предложил отремонтировать камеры. Один из моих сокамерников был профессиональным строителем, другой обладал практическими навыками ремонта. Они приняли предложение, а я присоединился к ним. Взамен нам обещали улучшенные условия содержания, включая доступ к мобильной связи и другие послабления.

Вам пообещали бесплатный перевод в коммерческие VIP-камеры? Удивительно, потому что входной билет туда стоил от 500 тысяч до 2 млн тенге, как следует из обвинительного акта по делу бывшего куратора тюрьмы и судебного приговора. Интересно, что за ремонтные работы вы провели, что вам в качестве поощрения предлагали заселиться в камеру с повышенным комфортом проживания?

— Мы проводили ремонтные работы в нескольких камерах транзитного блока, занимающего первые два этажа учреждения. Снимали старые полы и стелили новые деревянные, полностью меняли санузлы, устанавливали новые шконки и элементы решёток на окнах. А ещё в некоторых камерах по просьбе содержавшихся там заключённых демонтировали камеры видеонаблюдения. Не знаю, было ли это согласовано с администрацией учреждения, но меня попросили однажды оторвать видеокамеру, и я с удовольствием это сделал. Кстати, нас не обещали перевести в действующие люксовые камеры. Мы, насколько я понял из разговора с оперативником, сами должны были отремонтировать свои камеры. Нам просто сделали бы послабление в режиме содержания.

За чей счёт проводился ремонт?

— Насколько я знаю, за счёт богатых заключённых, для которых создавались так называемые VIP-хаты, включая бывших сотрудников госорганов, которые там тоже содержались. Они закупали все материалы, начиная с досок и заканчивая инструментами, а также новые раковины, унитазы и мебель. А сотрудники отряда хозяйственного обеспечения СИЗО заносили всё это через отдельный комплекс, куда обычно доставляют передачки.

Продол в следственном изоляторе Алматы. Фото из личного архива правозащитника

Так где же находились камеры с повышенным комфортом – в транзитном блоке или спецпродоле?

— Я знаю только про так называемые VIP-хаты в транзитном блоке. Содержались в них люди с финансовыми возможностями либо с определённым статусом в криминальной среде. Среди них также были лица, ранее связанные с государственными структурами. В таких камерах устанавливались качественные кровати и бытовая техника, включая телевизоры и микроволновые печи. В них отсутствовали камеры видеонаблюдения, а режим контроля был существенно ослаблен. По сути, условия содержания там значительно отличались от стандартных камер.

Денис, вы обмолвились об акции протеста, которую устроили летом 2023 года некоторые арестанты, недовольные условиями содержания. Расскажите подробнее, потому что блогеры и журналисты не писали о ней.

— В тот момент в СИЗО регулярно отсутствовала вода, её просто постоянно отключали. Это вызывало массовое недовольство и протестное настроение внутри учреждения. Первыми отреагировали арестантки из женского блока, которые объявили голодовку. Мы же перешли к более радикальным формам протеста, в том числе из-за давления и попыток ужесточить режим содержания. Например, некоторые заключённые, включая меня, вскрывали себе вены.

Администрация учреждения в итоге удовлетворила хотя бы одно ваше требование?

— Нет. Более того, произошли силовые действия со стороны сотрудников, нас повалили, началась потасовка. В ходе этих событий я оторвал погон у заместителя начальника учреждения. После этого на место прибыли следователи, представители прокуратуры и КУИС. Уголовное дело в отношении нас возбуждено не было, как и в отношении сотрудников учреждения, несмотря на применение физической силы. Насколько мне известно, это объяснялось тем, что происходящее было зафиксировано видеорегистраторами, и впоследствии стороны приняли решение о взаимном отказе от уголовного преследования.

Чем для вас закончилась та акция протеста?

— Меня вместе с другими участниками поместили в карцер. Затем нас перевели в камеру № 86. Впоследствии из этой группы в камере остался только один человек — гражданин Узбекистана, обвиняемый в мошенничестве.

Учреждение №72 ДУИС г. Алматы. Фото пресс-службы КУИС МВД

Вы сказали, что провести ремонтные работы вам предложил оперативный сотрудник учреждения. Как вы думаете, его начальство было в курсе?

— По моему восприятию и исходя из того, как была устроена внутренняя иерархия учреждения, подобные процессы не могли происходить без ведома или санкции начальника учреждения. Я исхожу из того, что он был в курсе того, что в учреждении проводились ремонтные работы с привлечением заключённых, поскольку такие решения в системе исполнения наказаний обычно не могут реализовываться на уровне рядовых сотрудников. Кроме того, я сам с ним неоднократно сталкивался. Соответственно, ни оперативный состав, ни сотрудники режима, как я это понимаю, не могли самостоятельно инициировать или допустить подобную практику без согласования с руководством.

Вы в курсе, как долго просуществовали VIP-камеры в транзитном блоке тюрьмы?

— Точно не могу сказать, но в какой-то момент в этих камерах начали проводиться досмотры — так называемые «шмоны». Насколько я знаю, впоследствии у содержащихся там лиц изымали телефоны, а сам режим содержания стал усиливаться. Проще говоря, больше не соблюдались неформальные договорённости и платежи. Но это моя интерпретация происходившего, а не установленный факт.

Комментарии МВД

В 2025 году мы уже отправляли запрос в МВД по поводу ремонтных работ в пенитенциарных учреждениях после интервью с отбывшими наказание осуждёнными. Они утверждали, что, дескать, собственными силами приводили в божеский вид бараки в колониях. Администрация учреждения якобы только выделяла им часть стройматериалов. Пресс-служба МВД прислала тогда ответ, в котором отрицался сам факт привлечения заключённых для проведения ремонтных работ в зонах.

Две недели назад мы снова отправили запрос на имя министра внутренних дел. Спрашивали, кто формирует заявки на проведение капитального и косметического ремонта камер и бараков, сколько бюджетных средств на это выделяется, кто контролирует выполнение работ и несёт ответственность за некачественно проведённый ремонт и нецелевое использование средств, и т.д. Пресс-служба МВД прислала более расширенный ответ, чем год назад. Правда, нам так и не назвали ни одной цифры, хотя затраты на ремонт пенитенциарных учреждений не являются ни коммерческой тайной, ни служебной информацией. Вместо этого прислали обобщённую информацию.

В следующей статье мы расскажем о том, как Денис Козак преодолевал языковой барьер в общении с сокамерниками, и как складывались его отношения с администрацией Учреждения № 72.

Не пропустите дальнейшие события, следите за актуальными новостями на Qazaq24.com.