Юрта в стиле туаль де жуи

Простые радости

– Такая простая, не вычурная манера, на мой взгляд, идеально подходит к нашему традиционному осознанию цвета, – говорит мастер-керамист. – Она отоб­ражает умение замечать и радоваться­ обычным вещам. Рисунок не кричит яркими красками, но в нем – оттенки жизни: синий – цвет моря, красный и желтый – распустившихся тюльпанов, зеленый – цветущей весенней степи.

Айсулу считает, что особое восприятие окружающего мира воспитывалось у казахов веками и стало неосознанной привычкой с тех пор, как в однотонном пространстве юрты глаза непроизвольно искали для себя усладу: в орнаменте на кесе или в мотивах настенного түскииза.

Правда, сама она выросла совсем в другой обстановке и теперь с юмором вспоминает о бытовых ценностях в
семьях своих старших родственников, чьи вкусы формировал культовый для того времени фарфор – чешский и немецкий, с его знаменитым сервизом «Мадонна».

Синдром отличницы

Сейчас владелица собственной гончарной студии Айсулу Санат говорит о глине едва ли не как о своем воспитателе: жестком и бескомпромиссном. Хотя их знакомство произошло совершенно случайно и вопреки желанию, по крайней мере, со стороны девушки.

Оканчивать среднюю школу ей довелось в Канаде. А поскольку ожидание ученической визы затянулось, она опоздала к «разбору» дополнительных арт-предметов: группы латиноамериканских танцев, рисования, ковроткачества к тому времени были уже заполнены, свободные места оставались только на керамике и перуанских танцах.

– Почему-то мне показалось, что с керамикой будет проще, – оправдывает выбор Айсулу. – Свое дело сделал юношеский максимализм. Подумала: я такая умная, неужели с глиной не справлюсь? Все оказалось намного сложнее, чем показалось.

Как признается Айсулу, в ней всегда жило педантичное стремление делать идеально все, за что бы она ни бралась. В своей таразской гимназии школьница шла на «Алтын белгі», в канадской школе отучилась с таким результатом, что получила приглашение на грант сразу из шести американских вузов, один из которых окончила с отличием. И только глина нарушала эту гармонию достижений личных целей.

– С керамикой у меня не получалось так, как я хотела. Она ломала меня тем, что учила ошибаться, заставляла принимать тот факт, что я не все могу, и то, что происходит со мной, не обязательно должно быть безупречным, – говорит наша собеседница.

И в том внутреннем конфликте вначале побеждала глина: после двух лет занятий в канадской школе Айсулу решила никогда больше не заниматься творчеством и не занимать чужое место среди людей, которые «умеют красиво гончарить». Вот только вуз в американской Индиане выбрала только потому, что в ознакомительной брошюре случайно наткнулась на информацию об отделении керамики.

Запах искусства

К глине Айсулу вернулась буквально по нюху. Студентка первого курса спешила в столовую, когда почувствовала из университетской мастерской до боли знакомый запах.

– Открыла дверь, только чтобы понюхать и вспомнить свои сложные отношения с глиной, – говорит мастерица. – И тут же столкнулась с преподавателем. Джуди выяснила, что у меня есть опыт, заинтересовалась моим происхождением из Казахстана и пригласила на занятия. Не знаю почему, но вместо столовой я побежала в департамент регистрации, чтобы выяснить, покроет ли мой грант занятия по искусству.

Оказалось, не покроет, и по 500 долларов за семестр студентке пришлось зарабатывать в библиотеке на кампусе. Помощи у своей многодетной семьи Айсулу не просила, все потребности обеспечивала сама – четыре года просто работала без выходных и каникул.

Американка Джуди, может быть, впервые заставила молодую казашку задуматься о своей этнической идентичности и даже расстроиться от глубокого неведения. Большая поклонница древнейших азиатских традиций в керамическом искусстве, она попросила Айсулу рассказать об истории казахской глиняной посуды.

– Что могла знать о национальной керамике девочка, выросшая среди сервантов с европейскими сервизами? – задается вопросом Айсулу. – Было очень обидно, но я постаралась исправить эту неловкость. Мой финальный проект
посвящался казахскому орнаменту. Причем посуда была не просто расписана крас­ками, рисунок заливался фарфором – это китайская традиция, но мне важно было показать и доказать, что мы тоже кое-что можем.

Смысл – в штрихах

Национальные мотивы, которые стали одной из главных тематических линий в работах гончарной мастерской Айсулу Санат, не рассматривались как удачная маркетинговая стратегия. Хотя спрос
на этнику определенно растет и становится сознательным.

– Это не бизнес-проект, а искренняя и настоящая любовь, моя социальная и гражданская лепта в возрождение исторических ценностей. Однажды я подумала: какую посуду запомнит моя дочь – Zepter или наборы от Zara? Нет, я хочу, чтобы она выросла на кесе с ою-өрнек, юртами, тюльпанами и горами. Это не просто красиво, это имеет смысл, – говорит она.

Однако, когда в зарубежном университете Айсулу всерьез и с научным подходом увлеклась керамикой да еще и поменяла экономическое направление на психологическое, близким это показалось совсем уж неудачным выбором: на таких компетенциях еще в недавнее время едва ли можно было строить успешное дело. Но именно эти дисциплины, которые девушка выбирала сердцем, сделали ее будущее.

В Казахстан Айсулу вернулась больше десяти лет назад с дипломом психолога, специализацией в бизнес-менеджменте и владением технологиями керамического производства. В столице она дополнила образование магистратурой, осталась работать в том же топовом вузе, вышла замуж и родила дочь.

– У меня все было для счастья – семья, карьера, любимые коллеги, но внутри какая-то часть меня, моя творческая личность, никак не могла успокоиться. Настолько я скучала по глине, – вспоминает мастер.

К любимому занятию на этот раз ее вернул муж: предложил купить печь для обжига на деньги, которые молодая семья копила на ипотечную квартиру. В Астане открылась и первая студия Санат, где можно было поучиться древнему ремеслу, смастерить вещь неповторимого хендмейда и просто помять в руках податливый теплый материал.

Спасительная глина

В целебном эффекте занятий с глиной наша героиня нисколько не сомневается.­ Изучала этот вопрос в студенчестве, когда арт-терапия только занимала свое место в практической психологии, и уже тогда задумывалась, как организовать гончарное дело, чтобы помогать людям.

Решение пришло само собой. К тому времени семья переехала в Алматы, и здесь был запущен новый бизнес – авторская студия Sanat Ceramics. Ее руководитель Айсулу Санат вспоминает:

– Нам пришел запрос от одного из благотворительных фондов на проведение мастер-класса для особенных детей. Решили поддержать, потому что я хорошо знаю, как сложно найти место, где таким ребятам можно позаниматься, где их просто примут. У меня младший брат тоже особенный.

Успехи маленьких посетителей мастерской в когнитивном развитии и социализации заставили искать способы постоянной поддержки благотворительного направления. Первый грант под проект Айсулу был выделен ЮНЕСКО, были профинансированы адаптивные уроки для детей с особыми потребностями. Пожертвования посольства Швейцарии и ОБСЕ обеспечили курс глинотерапии для женщин, подвергшихся насилию. Работу гончарной студии в сохранении культурного наследия спонсировал фонд Efes Art Spase.

– Каждый год готовим один крупный социальный проект под гранты международных и отечественных фондов, сами организуем бесплатные занятия за счет благотворительных продаж. И меня очень воодушевляет эта часть нашей деятельности, – признается Айсулу.

Воплотив любимое дело в реальный бизнес, создав первую инклюзивную гончарную студию, она все еще не удовлетворена собой. Говорит, довольствоваться сегодняшним результатом – значит остановиться: перестать создавать новые вещи, прервать рост.

– А у меня еще много целей и планов, – утверждает предприниматель. – Мечтаю запустить отечественное производство глины и глазури и помогать местным керамистам с материалами. Пока мы не имеем своего сертифицированного, а значит, гарантированно безопасного сырья. Еще хотелось бы возродить большое производство керамики, каких у нас в свое время было немало, и дать там работу особенным людям.