Закон о запрете ЛГБТ пропаганды : что этот запрет вычеркивает из жизни казахстанцев?

12 ноября нижняя палата парламента Казахстана одобрила закон о запрете «ЛГБТ-пропаганды» в СМИ и интернете. Тем, кто нарушит запрет, грозит штраф в размере до 40 МРП (это около 157 тысяч тенге) или арест сроком до десяти суток. Спецкор «NewTimes.kz» Жанат Тукпиев выяснил, как новый запрет отразится на жизни казахстанцев, не относящихся к ЛГБТ.

В мажилисе заявили, что принятые поправки направлены на защиту детей и подростков и не притесняют права ЛГБТ-людей. Для окончательного вступления закона в силу его должен одобрить сенат и подписать президент Казахстана.

В целом основной аргумент, связанный с запретом пропаганды ЛГБТ, сводится к тому, что нужно защитить детей от вредного влияния, а то, говорит депутат мажилиса Едил Жанбыршин, «это безнравственное сообщество чувствует себя вольготно в нашем святом доме» и даже «клевещет, утверждая, будто в нашем народном фольклоре присутствует гомосексуализм».

Законопроект о запрете «ЛГБТ-пропаганды» в Казахстане уже раскритиковали многие правозащитные организации. Например, в Human Rights Watch заявляли, что предложенные поправки нарушают фундаментальные права человека и могут привести к большей уязвимости ЛГБТ-людей в Казахстане.

Как запрет «ЛГБТ-пропаганды» скажется на Казахстане?

Допустим, вы гетеросексуальный человек и не имеете никакого отношения к ЛГБТ-сообществу. Кажется, что новый закон о запрете «ЛГБТ-пропаганды» вас не касается. Но это не так. Он затронет каждого, кто смотрит фильмы и сериалы, читает книги, слушает музыку, сидит в соцсетях — а значит, практически всех.

Давайте вспомним начало 2000-х, когда вся страна смотрела «Тамашу», где мужчины переодевались в женщин и разыгрывали сценки из жизни. Или легендарное выступление «Казахов» в КВН, после которого все запомнили выражение «Сил моих нет так хочу в Казахстан». Сегодня в Instagram-ленте мы видим десятки блогеров, которые делают то же самое: переодеваются, играют женские или мужские роли. Вспомните хотя бы безумную «женщину» в исполнении Нурлана Батырова.

Теоретически всё это может попасть под запрет. Закон написан достаточно широко, чтобы под него формально подпадали любые переодевания и любые шутки с гендерными ролями.

Да, этот закон не ударит по вашему кошельку и не ухудшит здоровье. Но он ограничивает ваше право выбора — что смотреть, слушать и читать. И первым, что почувствует на себе эти ограничения, станет кино. Фильмы и сериалы в Казахстане теперь будут проходить более жёсткую цензуру.

«Я понимаю, когда в кадре двое мужчин или женщин занимаются любовью и при этом появляются титры: „Смотрите, как это хорошо, присоединяйтесь к нам!“ – да, это пропаганда. Здесь я согласен. Но если просто есть герой, он принадлежит к ЛГБТ-сообществу и при этом не является отрицательным персонажем, можно ли считать это пропагандой? Я так не считаю», – говорит режиссер и сценарист Расул Шарафеддинов. 

Режиссер признается, что как в казахстанском, так и в мировом сообществе среди мужской аудитории юмор нередко строится на ЛГБТ-тематике.

«Если углубиться в аналитику комедийных фильмов, то в каждом втором фильме есть шутки про геев, гей-парады, абсурдные ситуации и так далее. Как это исключить, если это практически невозможно? Другой вопрос – смешно ли это и какой уровень юмора здесь уместен. Но факт остается фактом: он есть, и его нельзя просто игнорировать. Мы не можем закрывать на это глаза», – отмечает Шарафеддинов.

Допустим, Нуртас Адамбаев решит выпустить новую часть «Келинки Сабины» или устроить ретроспективный показ своих картин, в том числе и этот фильм. Получат ли они прокатные удостоверения, какие были у них раньше? Является ли переодетый актер человеком, который пропагандирует ЛГБТ? 

Говоря о том, чего в первую очередь могут лишиться прокатчики и отечественный зритель после вступления закона в силу, предполагаем, что под ограничения, скорее всего, попадут некоторые иностранные фильмы, в которых присутствуют взаимоотношения между взрослыми персонажами. Речь идет не об анимационных картинах, а о полнометражных фильмах с рейтингом 16+ или 12+. Именно такие фильмы, вероятнее всего, просто не выйдут в казахстанский прокат.

Как запрет изменит культурный рынок?

Основные ограничения затронут не только сферу кино и кинопроката, но также книжную индустрию, издательскую деятельность и рынок видеоигр.

В России, где закон о запрете пропаганды ЛГБТ ввели раньше, чем в Казахстане, уже сняли с продажи такие книги как «Наследие» Владимира Сорокина, «Дома на краю света» Майкла Каннингема, «Комната Джованни» Джеймса Болдуина, «Маленькая жизнь» Ханьи Янагихары и «Песнь Ахилла» Мадлен Миллер. Причина одна – «наличие в тексте признаков ЛГБТ-пропаганды». Также сняты книги, в которых затрагиваются проблемы самоидентификации, расизме, сексизме и отношении к собственному телу: «Лето в пионерском галстуке» Катерины Сильвановой и Елены Малисовой, «Лисьей норы» Норы Сакавич и «Дней нашей жизни» Микиты Франко.

Недавно стало известно, что в России по доносу о «ЛГБТ-пропаганде» с продажи убрали культовый роман Стивена Кинга «Оно». Повторят ли казахстанские власти этот путь — начнут ли изымать книги или ограничатся меткой 18+ — вопрос, на который пока нет прямого ответа. Но сам факт того, что подобные прецеденты уже происходят у ближайших соседей, делает этот вопрос скорее риторическим.

Даже комики избегают этой темы

Мы обратились за комментарием и к комедийному актеру и шоумену Нуртасу Адамбаеву, однако он предпочел не отвечать на наши вопросы. Многие вайнеры, в чьем репертуаре также присутствуют скетчи, где один артист исполняет сразу две роли, в том числе женские, наотрез отказались комментировать ситуацию или проигнорировали наш запрос. 

Единственной, кто все же высказал свою позицию, стала продюсер и генеральный директор телевизионной программы «Тамаша» Алия Есенова.

Она коротко отметила, что не считает исполнение мужчинами женских ролей «пропагандой ЛГБТ».

Театры 

Если закон останется в жёсткой формулировке — такой, где даже в театре нельзя прибегать к сценическим образам противоположного пола, — театралы могут забыть о целом пластe мировой театральной культуры. В первую очередь — о травести.

Сегодня слово «травести» у многих ассоциируется с дрэг-артистами, мужчинами в женских образах, которые устраивают яркие шоу с песнями и танцами. Но изначальный смысл этого понятия совсем другой. Травести — это классическое театральное амплуа, когда актёр исполняет роль персонажа другого пола.

Так было испокон веков: в античных театрах Греции, в эпоху Шекспира, во множестве национальных театров по всему миру. Женские роли традиционно играли мужчины, и это всегда считалось частью искусства. История театра знает тысячи примеров мужчин, исполнявших женские роли и наоборот. 

Более того, через амплуа травести в своё время прошли десятки легендарных актёров и актрис. Достаточно вспомнить Надежду Румянцеву, Алису Фрейндлих, Мэри Пикфорд, Гленн Клоуз, Тильду Суинтон, Кейт Бланшетт, Чарли Чаплина, Олега Табакова, Александра Калягина, Дастина Хоффмана, Робина Уильямса, Арнольда Шварценеггера, Киллиана Мёрфи — список можно продолжать бесконечно.

Управляющая директорка театра «ARTиШОК» Анастасия Тарасова отмечает, что этот жанр широко распространен, и отрицать его существование или пытаться исключить из репертуара было бы, по ее словам, нелепо и бессмысленно. Она подчеркивает: едва ли можно считать пропагандой ЛГБТ ситуацию, когда мужчину переодевают в женщину, если изначально исключить присутствие детской аудитории.

«Если мы устанавливаем возрастной ценз 18+, значит, в зале не будет детей. Следовательно, такой театральный продукт не может рассматриваться как пропаганда. Как мы понимаем, все ограничения вводятся именно для защиты детской аудитории, чтобы предотвратить возможную пропаганду ЛГБТ и педофилии», – объясняет Тарасова.

Однако, если этот закон все-таки будет принят, в нем должны появиться подробные разъяснения, поскольку нынешние поправки сформулированы слишком расплывчато и не устанавливают четких ограничений для каждой конкретной сферы. По ее мнению, документ не должен оставаться набором общих формулировок, как это выглядит сейчас: когда что-то заявлено, задекларировано и узаконено, но при этом каждый может трактовать нормы по-своему.

«Это художественное решение, оправданное режиссером. Можно говорить о очень широком спектре подобных ситуаций. Мужчина, переодетый в женское платье, никоим образом не является пропагандой ЛГБТ. Но кто это будет истолковывать и как это будет доказывать?» – задается она вопросом.

По ее мнению, государственные театры вряд ли будут экспериментировать в этом направлении, тогда как независимые будут искать художественные ходы.

«Существует великий “эзопов язык”, который спасал театр в самые сложные времена цензуры. Все, что можно выразить художественным языком через творческие решения, – именно так театры во все времена обходили цензуру. Театр просто будет изобретать эти приемы», – поясняет Тарасова.

Казахстан без геев и лесбиянок! 

Как только 12 ноября депутаты приняли поправки о запрете «пропаганды ЛГБТ», некоторые острословы тут же вычленили ехидный парадокс: а как же теперь писать о самих депутатах? Хотя в самих поправках конкретные критерии «пропаганды» не прописаны, это уже в кулуарах депутат Елнур Бейсенбаев сказал, что речь только про те материалы, которые поддерживают такой выбор человека. А так, мол, пусть эти люди ходят.

«Если, например, мужчины в парке держатся за руки, это не считается пропагандой. Это их личные границы, и тут вообще вопросов нет», — сказал Бейсенбаев.

В прошлом году казахстанские депутаты хотели и вовсе ввести уголовную ответственность за «пропаганду ЛГБТ» и прописать это в законе «О массмедиа». Тогда журналистам удалось отбиться, но тема никуда не исчезла. В течение всего 2024 года Союз родителей Казахстана организовал целый сбор подписей под петицией о запрете ЛГБТ в стране. Петиция набрала более 50 тысяч подписей — депутаты отреагировали. Формально — это «воля народа». 

Однако важно понимать, какая именно часть общества стоит за такими инициативами. Казахстан остаётся глубоко патриархальным государством, где семейные отношения часто строятся на власти и подчинении, а любые отклонения от «традиционной нормы». Именно в таком контексте и рождаются петиции о запрете всего непривычного.

Патриархат в данном контексте это не просто «традиционные ценности». Это система, в которой женщины вынуждены жить под давлением, а домашнее насилие остаётся массовой, хронической проблемой. Именно поэтому в ленте новостей с пугающей регулярностью появляются сообщения о том, как очередной муж избил жену или довёл её до тяжёлых травм. 

Поэтому, когда официальные исследования показывают, что «большинство казахстанцев видит угрозу в ЛГБТ» и считает, что «пропаганды слишком много», эти цифры действительно отражают реальность. Но отражают они не опасность со стороны ЛГБТ, а страхи и установки общества, воспитанного на патриархальных правилах.

Немало вопросов вызывает то, как подобные изменения в культурной политике могут повлиять на психологическое и социальное благополучие общества. Психолог Айбек Сидиков отмечает, что с прямыми запретами в сфере культуры сталкиваются многие страны, поэтому сейчас возможно только анализировать потенциальные последствия.

«У нас есть опыт жизни в СССР, когда множество тем находилось под строгим табу. Если в культуре вводятся тематические ограничения, это затрагивает не только кино, литературу или другие формы искусства – это влияет и на то, как мы, как общество, понимаем друг друга. Одна из ключевых социальных функций искусства развивать эмпатию и показывать разнообразие жизни. Когда некоторые темы становятся недоступными, культурное пространство сужается, а общество становится менее готовым к диалогу и принятию различий», – подчеркивает он.

Эксперт подчеркивает, что к обсуждению вопроса необходимо подходить осторожно, поскольку речь идет именно о запрете пропаганды. Однако даже такой подход несет свои риски и последствия.

«Повторюсь. Еще сорок лет назад в Советском Союзе многие темы были под запретом. Чего стоит хотя бы знаменитая фраза, удивившая весь мир: “в СССР секса нет”», – напоминает психолог.

P.S. Данный материал не преследует цели пропаганды ЛГБТ-сообщества или нетрадиционных отношений.