Законы, которые формируют будущее: кто их пишет и как

Рустем Бигари, академический и политический эксперт в области цифрового правительства, рассказал, как происходит регулирование искусственного интеллекта в Казахстане.

— Рустем Айдарбекович, вы сейчас проходите обучение в MIT. Сегодня все говорят про регулирование ИИ. 17 ноября в Казахстане президент подписал Закон "Об Искусственном интеллекте". Как вы оцениваете Закон "Об ИИ" в Казахстане в контексте глобальных тенденций?

— В MIT я наблюдаю за мировыми дебатами об искусственном интеллекте, и один из ключевых вопросов, который звучит сегодня чаще всего: "Как регулировать ИИ?"

Наблюдая за дискуссиями, я вижу, насколько различаются философии регулирования в мире. США придерживаются мягкого, рыночного подхода: главное — не мешать инновациям. Здесь действует мягкое право: добровольные стандарты вроде NIST AI RMF, саморегуляция Big Tech, а регуляторы вроде FTC и FDA вмешиваются уже постфактум, когда появляется вред. Логика проста: рынок строит — государство реагирует. Это философия: "Пусть рынок строит, а государство потом разберется".

В Европе противоположенная модель, основанная на управлении рисками. AI Act — очень жесткая и детализированная нормативная рамка. "Стройте технологии, но строго в рамках правил безопасности".

В Казахстане наш Закон действительно ближе к европейскому по форме: мы сами строим свой цифровой дом и сами устанавливаем в нем правила. Сказать, что это плохо из-за отсутствия полной гармонизации, я бы не стал. Но считаю, что если мы гармонизируем международные стандарты ISO в цифровизации, в том числе и ИИ, то и наше законодательство должно быть согласованным как внутри страны, так и на международном уровне.

— Если смотреть шире — в контексте эволюции цифрового права, которая началась еще с Закона об ЭЦП и Закона о связи, — как вы оцениваете появление Закона об ИИ? Это логичное продолжение или новый этап?

— Если смотреть на это в контексте всей эволюции цифрового права Казахстана, — от первых законов об ЭЦП и связи, информатизации, цифровых активах, данных и цифровой трансформации, — то Закон об ИИ является и логичным продолжением, и новым этапом одновременно.

Это продолжение в том смысле, что мы много лет последовательно создаем архитектуру цифрового государства — единые платформы, реестры, интеграционные шины, стандарты данных и сервисов, без которых невозможно масштабировать ни электронные услуги, ни искусственный интеллект. Казахстан шаг за шагом выстраивал эту инфраструктуру — от Цодов и базовых государственных баз данных до платформенных решений.

С другой стороны, это архитектура цифрового права: регламенты, процедуры, классификаторы, согласования, юридические определения и принципы, которые обеспечивают управляемость всей системы. Каждый новый закон — от ЭЦП, до данных и ИИ — не существует отдельно, а становится элементом общей конструкции, логически связанным со всеми предыдущими нормами, где каждый новый закон опирается на предыдущие и усиливает их.

Но это и новый этап, потому что ИИ — это не просто очередная технология, а новая парадигма. Он требует иной логики регулирования, новых принципов ответственности, новых подходов к данным, безопасности и рискам. Поэтому Закон об ИИ и встроен в существующую систему, и одновременно выводит все цифровое право на новый уровень зрелости.

— Вы говорите об архитектуре цифрового права. Министерство искусственного интеллекта и цифрового развития создает архитектуру цифрового права?

— Разработка нормативных правовых актов — это компетенция госорганов. В сфере регулирования цифровой среды это Министерство искусственного интеллекта и цифрового развития, которое отвечает, чтобы законы и правила были согласованы между собой, не противоречили друг другу и соответствовали общей политике государства.

Если сравнивать технологическую и нормативную архитектуру, то ИТ-архитектура состоит из платформ, сервисов и данных, тогда как архитектура цифрового права — из норм, законов, правил и методик. При этом распределение ролей очень похоже на создание ИТ-продукта.

Министерство искусственного интеллекта и цифрового развития в этой модели выступает как координатор и product owner: определяет стратегию, приоритеты, собирает требования и обеспечивает согласованность нормативных актов. Но, как и в ИТ, координатор не создает архитектуру собственноручно — он управляет процессом.

Архитекторы цифрового права — это эксперты, которые понимают нормативную систему, стратегию государства и принципы цифровой трансформации. Они выстраивают структуру закона и его взаимосвязи с другими актами — аналог Enterprise и Solution Architects в ИТ.

Enterprise-архитектор задает принципы, стандарты и целевую архитектуру, обеспечивая совместимость и устойчивость. Solution-архитектор проектирует архитектуру конкретного закона: его понятия, структуру и механизмы.

Отраслевые ведомства выполняют роль бизнес-аналитиков, формируя требования и описывая процессы. Юристы оформляют нормы в корректный текст. Рабочая группа действует как продуктовая команда: архитекторы создают структуру, отраслевики — содержание, Министерство — координирует. Парламент и Администрация выступают как steering committee: обсуждают проект, вносят правки и принимают финальное политическое решение, но архитектуру закона не формируют. Таким образом, Министерство действительно развивает архитектуру цифрового права как координатор, тогда как сама архитектура создается совместной работой экспертов, отраслевых специалистов, юристов и технических команд.

— А кто эти архитекторы цифрового права?

— В Казахстане есть небольшая группа экспертов, которые десятилетиями работают внутри системы цифрового права. Они знают законодательство, стратегию государства, взаимосвязи между понятиями, цифровую трансформацию и юридическую логику. Их работа почти незаметна: они не выступают публично, не дают интервью, не пишут посты. Но именно они создают нормативную основу, которая затем становится законами.

Их вклад часто остается "за кадром", потому что в законотворчестве нет личного авторства — закон всегда является документом государства. Но по масштабу эта работа сопоставима с научным или творческим трудом.

Работая в Администрации президента, Министерстве образования и науки и Центре поддержки цифрового правительства, я видел этот процесс изнутри. Еще в 2003 году архитектурные решения по электронной подписи и электронному документу разрабатывал Айрат Хайрушев — один из первых специалистов, глубоко понимающих техническую и правовую природу ЭЦП. Холдинг "Зерде" стал той самой “кузницей”, где формировались ведущие архитекторы цифрового государства.

С 2013 года ключевым архитектором цифрового права стала Альфия Қази. Она выстроила нормативную логику Закона "Об информатизации", других законодательных актов, а также подзаконных актов, которые обеспечили их практическую реализацию. Ее сильная сторона — умение видеть систему целиком: взаимосвязи отраслей, стандарты, методологии, международные практики и превращать сложные технические требования в стройную нормативную конструкцию.

Эта архитектурная база стала основой для новых направлений — управления данными, их защиты и цифровой трансформации. Вместе с Алией Есмухановой они заложили нормативную архитектуру современного подхода к управлению цифровыми данными и процессами цифровизации.

Алия Есмуханова продолжила эту линию, усилив ее современными подходами к регулированию данных и рисков ИИ. Когда стране понадобился Закон "Об искусственном интеллекте", именно она стала его архитектором. Ее глубокие знания цифрового права, управления рисками, данных, ИБ и международных стандартов позволили создать структурный, логичный и системный закон, встроенный в действующую нормативную базу.

За качественным законопроектом почти всегда стоит именно такой человек — эксперт, который не ищет публичности, но координирует рабочие группы, собирает позицию отрасли и ведомств, выстраивает юридическую логику и строчка за строчкой корректирует текст закона.

Это и есть архитекторы цифрового права Казахстана. Их работа — непрерывный аналитический процесс, удержание в голове всей системы, понимание последствий каждой формулировки и обеспечение целостности всей нормативной среды. Именно они формируют фундамент цифровой правовой системы страны.

— Как мы знаем сейчас в мажилисе парламента РК рассматривается проект Цифрового кодекса, если говорить о системном уровне, станет ли Цифровой кодекс логичным продолжением той архитектуры цифрового права, которую страна строила последние 20 лет?

— Безусловно, Цифровой кодекс должен стать продолжением архитектуры цифрового права, которую Казахстан формировал последние двадцать лет. Но многое зависит от того, как организована работа над документом. Сейчас разработка идет в очень сжатые сроки — практически в режиме проектного спринта, и возникает главный вопрос: насколько качественно будет проработан этот документ. Цифровой кодекс — это не просто отдельный закон, а попытка развивать цифровое законодательство, создав единую нормативную платформу, по сути, это "фреймворк" для всей цифровой нормативки.

Успех цифровых реформ всегда зависит от команды, значит, рабочая группа должна состоять из всех участников — это и эксперты, архитекторы, методологи, цивилисты, при этом архитектура цифрового права должна развиваться. Если же роль архитектурного подхода ослабнет, мы рискуем получить документ, который формально объединяет нормы, но не создает единой логики регулирования. В цифровом государстве архитектура и командная синергия — то, что отличает успешные реформы от просто красивых документов.

*Материал подготовлен при поддержке эксперта Рустема Бигари

Пресс-релизы