57 градусов в операционной

В перинатальном центре Семея врачи спасли новорожденного от инсульта, но во время хирургической операции младенец получил обширные ожоги. Через полтора года мама требует найти виновных

Поначалу врачи пытались доказать, что волдыри, появившиеся на теле новорож­денного после операции, - это не ожоги, а проявление редкой генетической патологии. 

Когда же их попытка провалилась, маму пострадавшего малыша Камалию ОРАЗГАЛИЕВУ уговорили не доводить дело до суда и выплатили компенсацию - 3 миллиона тенге. 

“Если бы я тогда знала, что этой суммы даже близко не хватит для восстановления моего ребенка, не позволила бы виновным избежать огласки, суда и заслуженного наказания!” - заявила многодетная мама.

Берик-Али родился 2 марта 2025 года.

- Он мой четвертый ребенок. Другие дети - все здоровые. Когда ждала Алишу, беременность тоже протекала хорошо. Все скрининги проходила и на генетику - никаких отклонений не выявили, - делится мама Камалия Оразгалиева. - Роды стремительно начались. Я сказала, что рожаю. И уже в лифте у меня отошли воды. Хорошо помню момент, когда мне на живот положили моего малыша. Все было нормально. Но через 20 минут у него начались судороги, и он начал задыхаться! Диагноз заставил меня замереть от ужаса: кровоизлияние в мозг…

Через три дня новорожденному провели серьезную операцию с трепанацией черепа. По словам Камалии, изначально врачи не скрывали, что ее малыш во время хирургического вмешательства получил ожоги.

- Ко мне в палату поднялся заведующий отделением реанимации и сказал: “Мы его обожгли, у него волдырчик на руке”. Еще сказал, что под моим ребенком был термоковрик, вот этим ковриком его и обожгли, - делится Камалия. - Не помню, как я тогда дошла до реанимации. Меня не пустили к Али. Увидела только одну его ручку. Она была черная, с волдырем. Уже позже, когда раскрыли пеленки, у него страшные ожоги оказались на большой площади - на спине, ягодице, затылке… Была полностью обожжена та сторона тела, которой он соприкасался с ковриком. Меня удивляло, почему Али спит да спит. А потом выяс­нила: для того чтобы заглушить дикую боль, новорожденному кололи препарат трамадол.

Сразу после того, как Камалия узнала, что ее сын в перинатальном центре получил тяжелые ожоги, она написала заявление в полицию. По ее словам, полицейские исследовали тот самый коврик.

- Я тоже его видела. В продаже такие коврики - прозрачные, надувные. А этот старенький, допотопный. При допустимой температуре нагрева 32-34 градуса у коврика, используемого в перинатальном центре, температура застряла на отметке 57 градусов! - ужасается мама.

История с обожженным младенцем вызвала широкий общественный резонанс. Управление здравоохранения области Абай ожидаемо встало на защиту перинатального центра, заявив, что следы на теле новорожденного не ожоги, а проявление редкого генетического заболевания.

“5 марта 2025 года проведена операция: костно-резекционная краниотомия и удаление гематомы. После операции у ребенка обнаружены кожные поражения. В динамике отмечено распространение новых очагов, что нехарактерно для ожогового поражения. 11 марта по результатам телеконсилиума с республиканскими специалистами выставлен предварительный диагноз: внутрижелудочковое кровоизлияние (нетравматическое) 3-й и 4-й степени, фульминантная пурпура новорожденных”.

К слову, фульминантная пурпура новорожденных - это и есть редчайшая генетическая патология, о которой говорили чиновники. Наследственные формы болезни встречаются с частотой один случай на миллион новорож­денных. Это быстропрогрессирующий тромбоз мелких сосудов, который сопровождается геморрагическим некрозом тканей. Заболевание имеет высокую летальность, требует мультидисциплинарного подхода и неотложного начала лечения.

Тогда же в управлении здравоохранения области сообщили, что малыша с помощью санитарной авиации перенаправили в Астану, в центр материнства и детства, где проведут экспертизу кожных покровов и генетическое обследование для уточнения диагноза и последующего лечения. Последнее слово осталось за чиновниками от медицины, в марте прошлого года утверждавшими, что малыш не получал ожоги в перинатальном центре Семея.

Только спустя семь месяцев его мама опровергла официальную версию железными аргументами. Камалия показывает заключение экспертизы, сделанной во время обследования Али в Астане с 12 марта по 14 апреля 2025 года. Среди многочисленных диагнозов - контакт­ный термический ожог третьей степени спины, ягодиц, левого плеча, затылочной области с ишемическим некрозом тканей.

- Сразу после заключения перинатальный центр уговорил меня заключить медиативное соглашение, - делится Камалия. - Причем его текста я так и не увидела, но на мой счет приш­ли 3 миллиона тенге. Я не знаю до сих пор, как и кем была определена сумма компенсации. В тот момент не отдавала отчет, с какими трудностями нам придется столкнуться в будущем. Сейчас Али полтора года, а он не только не ходит, но даже не начал ползать. Врачи утверждают, что это из-за перенесенного инсульта. Я не отрицаю, что кровоизлияние в мозг не прошло бесследно для его здоровья. Но рубцы от глубоких ожогов сковывают ему движения, тормозя его реабилитацию. Он не может даже полноценно вытянуть руку. Как минимум нужна операция по восстановлению обожженных тканей…

Между тем в управлении здравоохранения области Абай сообщили, что после того, как на коже младенца были обнаружены поражения, было проведено служебное расследование. Тогда проверка не выявила неисправность оборудования, включая термоковрики. По словам заместителя руководителя управления здравоохранения области Абай Асем ОРЫНБАЕВОЙ, ребенку оказывают помощь в рамках гарантированного объема бесплатной медицинской помощи.

- Это состояние у ребенка вызвано, скорее всего, последствиями перенесенного инсульта. Поэтому сейчас мы продолжаем реабилитацию. В дальнейшем, когда возникнет вопрос о косметической или пластической операции, мы дополнительно его рассмотрим, - пообещала Асем Орынбаева.

Сейчас Камалия намерена добиться возобновления расследования обстоятельств, при которых ее новорожденный сын получил глубокие ожоги.

- Кто дежурил в тот день? Эти сотрудники перинатального цент­ра должны быть допрошены, чтобы воссоздать полную картину, что же тогда произошло. Виновные в том, что случилось с Али, должны быть привлечены к уголовной ответственности. Должна быть дана правовая оценка их действиям, установлена степень вреда, нанесенного здоровью моего ребенка. Главная моя цель - чтобы Али получил необходимую медицинскую помощь в полном объеме. Сейчас этого нет. 19 октября я была на приеме у вице-министра здравоохранения Манаса РАМАЗАНОВА в Астане. Я почувствовала поддержку с его стороны, он дал соответствующие поручения. Теперь буду ждать конкретных шагов, - заключила Камалия.

0