Алло, мы ищем миллиарды!

Куда уходили и продолжают уходить деньги за верификацию телефонов? Версия “Времени”

Есть в нашей стране жанр, который не умрет никогда: государство вдруг обнаруживает проблему, о которой вы вчера и не подозревали, и тут же - какое совпадение! - находится частная фирма, готовая эту проблему решать. За ваши деньги, разумеется. Так было с системами видеослежения, платными парковками, частными штрафстоянками... Мы же поведем речь о верификации IMEI-кодов. То есть, по-простому, об оброке с трубки.

Нулевой вариант

С весны прошлого года каждый ввезенный в Казахстан смартфон проходит платную проверку. Ее стоимость - 1 МРП (4325 тенге). Приказ об этом подписал министр искусственного интеллекта и цифрового развития Жаслан МАДИЕВ (сейчас он в довесок к этой должности является заместителем премьер-министра). Борьба с контрабандой - это святое, но деньги идут не в бюджет, а на счет частного ТОО “ATS Mediafon KZ” - без конкурса, без тендера, без концессии и без ГЧП-отбора, которые прямо предусмотрены тремя законами сразу. Просто действует договор между РГП “Государственная радиочастотная служба” и частной конторой. Взяли и договорились, а вы платите.

На все вопросы официальные лица отвечали, что “никакой монополии нет” и это “инициатива самих участников рынка”, а поставщика, как заявил в ответе на депутатский запрос премьер Олжас БЕКТЕНОВ, “отобрали в январе 2025 года”. Отлично. Тогда посмотрим документики у этой красоты. Любой сервис проверки контрагентов, подтягивающий данные из государственных реестров elicense.kz и “Атамекена”, выдает по ATS Mediafon KZ нулевую картину: нет ни лицензии, ни сертификатов, ни декларации соответствия, ни аккредитации.

А теперь по закону, медленно и по слогам

Статья 49 закона “Об информатизации” требует: негосударственная информационная система, выполняющая государственные функции, должна проходить обязательные испытания на соответствие требованиям информационной безопасности в аккредитованной лаборатории до начала эксплуатации, а не когда-нибудь потом.

Для систем, интегрируемых с государственными, действуют правила. Для критически важных объектов преду­смотрен специальный сертификат.

Закон о персональных данных требует хранить базы с данными казахстанцев на территории республики, закон об ЭЦП - доверенной среды для подписей. Система верификации стыкуется напрямую с государственной базой идентификационных кодов ГРЧС и пропускает через себя ИИН, номера, IMEI и электронные подписи миллионов граждан. То есть подпадает под все перечисленное ра­зом. И что мы видим за полтора года работы? Ни одного аттестата, ни одного сертификата, ни одного публичного сообщения об испытаниях.

Когда журналисты осведомились у Минцифры о безопасности, ответ прозвучал анекдотический: требования “прописаны в договоре”. В до-го-во-ре! Обязательные государственные испытания заменили пунктом контракта, это как заменить техосмотр самолета честным словом пилота.

А вот и вишенка: публичный портал kz-imei.kz (проверяется за минуту) марш­рутизируется через американскую Cloudflare, тогда как государственный портал работает с локального адреса. Государственная половина системы находится дома, частная, с деньгами и данными, - где-то там. И весь этот цифровой портрет нации, включая телефоны сотрудников спецслужб, военных и судей, крутится в системе без единой бумаги о защищенности. Спите спокойно, дорогие товарищи. Есть же договор!..

Откуда взялось “отечественное решение”?

А оно и не отечественное. Название ATS Mediafon KZ (принятое в марте 2025-го, аккурат перед приказом) повторяет бренд вильнюсского холдинга Mediafon Group, чья “дочка” Mediafon Datapro UAB торгует по миру системами регистрации мобильных устройств. И вот что прекрасно: на сайте IMLEX Казахстан открыто значится в списке внедрений системы, и тут же красуется благодарственный отзыв Государственной радиочас­тотной службы страны - той самой, что заключила договор с оператором. Литовский разработчик у себя на витрине честно пишет: казахстанская система - наш проект, наш довольный клиент. Сказка про “инициативу рынка” разбивается о витрину вильнюсского магазина.

Теперь о деньгах. Считаем по открытым цифрам. Емкость казахстанского рынка - примерно четыре миллиона ввозимых устройств в год. Официально объявлено о 14,9 млн верифицированных устройств. Умножьте на тариф, получите под 60 млрд.

При этом биография компании-миллиардера впечатляет: зарегистрирована три года назад, налоги за 2023-й и 2024-й нулевые, штат - пять человек. Получается классическая “полка”, которую в марте 2025 года переименовали под литовский бренд и включили в розетку министерского приказа.

Кому все это счастье принадлежит? Единственный учредитель и дирек­тор - Владислав САФАРОВ. Пресса еще в мае 2025-го сообщила главное: Сафаров прежде состоял в учредителях табачного ТОО вместе с депутатом Карагандинского облмаслихата Талгатом УТЕУБАЕВЫМ и вышел из него за 11 дней до старта обязательной верификации.

Расследователи ранее писали, что Сафаров - зять депутата, а в истории карагандинской группы мелькали экс-глава КНБ и компания брата первого президента. Причем в официальном отчете по проектам ГЧП на 1 февраля 2023 года партнером проекта регистрации IMEI значилось ТОО “Inmobiles” - структура холдинга из ОАЭ и Ливана. На следующий день после даты отчета его переименовали в Kazakhstan Heritage, и в кресло директора сел тот же Сафаров.

Цепочка Inmobiles - Kazakhstan Heritage - ATS Mediafon KZ выстраивается по регистрационным данным без единого пробела. А в Эмиратах обнаруживается и одноименная Mediafon IT Consultants FZCO - компания дубайской свободной зоны, чей гендиректор Арунас БАБРАУСКАС открыто связывает ее с брендом Mediafon.

Фри-зона, напомним, это нулевые налоги, закрытый реестр бенефициаров и полное отсутствие любопытства к чужим деньгам. И тут сам собой напрашивается вопрос: если продукт иностранного разработчика, а в цепочке присутствует одноименная структура в ОАЭ, то какая часть обязательного, введенного минис­терским приказом сбора вообще остается в Казахстане и какая уезжает за рубеж под видом лицензионных платежей, роял­ти и вечнозеленой “техподдержки”?

Платеж, который Конституция велит устанавливать законом и зачислять в казну, не кормит ли, часом, чужие юрисдикции? Ответ знают только банковские проводки, и добыть его - прямая служебная обязанность комитета госдоходов: статья 645 Налогового кодекса про налог у источника с доходов нерезидентов пока никем не отменена. Проект зашел из Эмиратов, технология приехала из Литвы, и если однажды выяснится, что туда же протоптана и денежная тропинка, то посередине этого глобального маршрута останется, как всегда, казах­станский абонент с квитанцией.

Отдельный поклон министру

В декабре 2025-го на вопрос прессы о сборах Жаслан Мадиев ответил буквально: сколько собрала компания, “не знаю, это частная договоренность”. То есть министр, чьим приказом создан обязательный платеж, не в курсе, сколько по нему собрано?

А дальше - разворот на сто восемьдесят градусов, и уже заявляется, что “никакой монополии нет”, “возможна госмонополия”, а к апрелю 2026-го функ­ции официально передают государству. Чем же объясняется смена позиции? Возможно, не только интересом прессы и депутатскими запросами: по данным базы исполнительных производств, у блистательного оператора арестованы банковские счета и транспорт, в активе - два административных дела.

Причины арестов публично не раскрыты, но картинка хороша: как только у “надежного партнера” начинаются проб­лемы, министр внезапно прозревает и говорит о пользе государственной монополии.

И финальный штрих: в декабре 2025-го в Астане регистрируется холдинговая Calypso Ltd., которая уже в начале 2026-го, по данным регистрационной истории, входит в учредители ATS Mediafon KZ. Пока стране рассказывали о передаче функции государству, самого оператора тихо переупаковали в холдинговую матрешку. Получается так. Кому теперь предъявлять претензии по соб­ранным миллиардам?

Подведём итоги

Давайте откровенно. Есть обязательный платеж, введенный росчерком одного министра. У государственной базы данных - оператор без конкурса, аттес­тации и лицензии. Ситуация с собранными миллиардами довольно мутная...

Налицо еще один пример цифровизации, похожий на приватизацию государства по кусочкам. И главный вопрос здесь не к “системе”, а к человеку с подписью.

Конституция доверяет устанавливать обязательные платежи только закону. Закон “О связи” не наделяет министра правом дарить частной фирме квазиналог. Какие еще кодексы припомнить?..

Но мы не суд и приговоров не выносим. Мы лишь задаем простой вопрос: подписывая тот приказ, министр действовал в пределах полномочий или далеко за ними? И если однажды выяснится, что за ними, вспомнит ли он, сколько собрала компания? Или снова “не знаю, это частная договоренность”? Получается, дорогой читатель, что ваш телефон проверили, а он позвонил в Дубай. Потому что на самом деле верифицирована была наша привычка молча платить за все, что однажды назвали государственной необходимостью.

Стас КИСЕЛЁВ, Костанай