Бариатрическая и метаболическая хирургия выходят на международный уровень

– Орал Базарбаевич, как начинался ваш путь в науке?

– Моя история началась в 1991 году, во время клинической ординатуры в Омской медицинской академии. Первый настоящий прорыв случился, когда я впервые запатентовал свой дренаж для желчных протоков. Этот успех зажег во мне искру исследователя. После я разработал серию устройств для соединения органов. Это позволило защитить кандидатскую диссертацию в 1995 году и докторскую – в 2003-м.

В сложные 90-е годы государственного финансирования почти не было. Наука держалась на энтузиазме самих ученых, расходы нередко приходилось покрывать из собственного кармана. И именно в этот период я увлекся лапароскопией – технологией, которая изменила представление об операциях, сделав их малотравматичными. На этом подходе основано большинство моих идей и изобретений.

– А как обстоят дела сейчас? Есть ли поддержка государства?

– Да, ситуация изменилась кардинально. В стране созданы отличные условия для исследований. За последние восемь лет я стал победителем конкурсов грантов Министерства науки и высшего образования по двум крупным проектам. Сейчас завершаю второй проект: внедрение желудочного шунтирования по уникальному методу FundoRing для лечения пациентов с метаболическим синдромом. Мы проанализировали тысячу случаев, где половина больных были оперированы по новой технологии. Результаты подтвердили ее преимущества. Этот метод уже внедрен нами в России, Узбекистане, Кыргызстане, Таджикистане и Грузии. Он получил признание и в западных научных кругах. В Оксфордском университете (Великобритания) ему посвятили целый симпозиум.

Наши статьи прошли строгую экс­пертизу англоязычных рецензентов ведущих журналов Springer Nature, BMC, Wolters Kluwer Health. Изданы монографии и методические рекомендации, утвержденные ведущими казахстанскими организациями. Несколько статей вошли в научную основу позиции Международной федерации хирургии ожирения и метаболических нарушений (IFSO) при формулировании двух стейтментов.

– Вы обладатель одного из самых высоких международных индексов цитирования среди казахстанских хирургов (Scopus, Web of Science и Google Scholar = 19). Влияет ли это на престиж в профессиональном сообществе?

– Прежде всего это вопрос эффективности распространения знаний. Например, нашу недавнюю статью в Scientific Reports за полгода прочитали более тысячи врачей, и она уже процитирована в трех других журналах высокого рейтинга Q1–Q2. Если бы мы опубликовали ее в малоизвестном издании, результаты могли бы остаться незамеченными: такие площадки, к сожалению, снижают ценность даже сильной идеи.

Бывает, что некоторые коллеги публикуются в так называемых хищнических журналах, которые быстро исключаются из баз Scopus и Web of Science. А публикации не на английском языке объективно сужают профессиональную аудиторию и уменьшают шансы исследования быть замеченным за пределами одной научной среды.

Я рад, что в нашей стране понимают, что за публикациями в международных журналах рейтинга Q1–Q2 стоит строгая и беспристрастная оценка иностранных рецензентов, у которых нет конфликта интересов с авторами. К сожалению, эта проблема у нас реально недооценивается. А ведь именно независимая экспертиза помогает подтвердить уровень исследования и сделать его видимым для мирового научного сообщества.

Но, несмотря на имеющиеся проблемы, Казахстан сегодня заявляет о себе не как потребитель западных технологий, а как экспортер интеллектуальных решений.

– К вам едут пациенты из США, Германии, ОАЭ, Китая. Чем отличается ваш метод от других, уже применяемых в мире?

– Мы смогли предложить новое решение проблемы. Метаболический синдром и сахарный диабет второго типа – это не просто повышение сахара или лишний вес. Это гормональный дисбаланс. Наша цель – перевести такие состояния в стойкую ремиссию. Для этого мы устраняем главную проблему желудочного шунтирования – риск рефлюкса, то есть изжоги, и растяжения «малого желудочка» со временем.

Метод FundoRing предлагает физиологичное решение: используются пластические свойства собственных тканей пациента и формируется естест­венная манжетка, которая работает как надежный клапан. Это помогает предотвратить заброс соляной кислоты и желчи в пищевод, защищает желудок от растяжения и обеспечивает долго­срочный результат без риска отторжения конструкции, поскольку в организме, в отличие от прототипа, не используется инородный материал.

Сравнительный анализ первых 500 пациентов с FundoRing показал, что послеоперационная изжога возникала крайне редко, что было подтверждено с помощью монитора Digitrapper™. Кроме того, снизилась частота демпинг-синдрома, язв и гиповитаминоза. Уникальность метода еще и в том, что благодаря большему рестриктивному компоненту мы можем уменьшить мальабсорбтивный компонент гастрошунтирования, благодаря чему сокращается длина исключаемой части тонкой кишки. Это снижает зависимость пациента от пожизненного приема витаминов.

Результаты вызвали большую дис­куссию в редакции журнала Obesity Surgery. В итоге идея была одобрена, а критические замечания рецензентов помогли улучшить аргументацию и качество статей. Было достигнуто положительное восприятие метода в мире, появился интерес к нашим разработкам.

– Почему вы фокусируетесь на сахарном диабете второго типа, а не первого? И как к хирургическому методу лечения относятся эндокринологи?

– Надо отметить, что это принципиально разные заболевания. При сахарном диабете первого типа инсулина не хватает, и его необходимо вводить искусственно. При заболевании второго типа, которым страдают 95% пациентов, инсулин на начальном этапе вырабатывается в достаточном количестве и даже выше нормы, но клетки теряют к нему чувствительность.

Метаболическая хирургия меняет выработку кишечных гормонов – инкретинов, восстанавливая естественный контроль сахара. Это похоже на действие популярных препаратов вроде «Оземпика», но без постоянной зависимости от синтетических лекарств. При похудении также восстанавливается работа печени, которая участвует в регулировании сахара в крови, превращая избыточную глюкозу в депо гликогена. «Жирная печень» лишена такой возможности. Поэтому сахарный диабет второго типа, как правило, возникает у людей даже с небольшим ожирением.

В 2023 году мы приняли Национальный консенсус между эндокринологами и хирургами, определив четкие показания к таким метаболическим операциям. Однако система образования в вузах пока отстает от реальности. Многие врачи до сих пор считают бариатрическую и метаболическую хирургию разновидностью пластической, хотя с 2020 года это отдельная специализация. Она требует сертификата допуска врача-хирурга к таким операциям.

– Насколько эта тема сегодня выходит за рамки врачебного сообщества?

– Понимание необходимости совершенствования медицинской помощи в этом направлении есть не только в Министерстве здравоохранения, но и в законодательном органе. Я благодарен депутату Гульдаре Нурумовой за организацию круглого стола по диабету в Мажилисе Парламента 5 декабря 2024 года. На этом совещании я доложил о состоянии и проблемах метаболической хирургии диабета, а главный эндокринолог Минздрава Лаура Данья­рова подчеркнула тревожную статис­тику: преддиабетом страдают около 38% взрослого населения Казахстана, то есть более 4,6 млн человек. Внедрение новых технологий профилактики и лечения сахарного диабета второго типа способно предотвратить сосудистые и неврологические осложнения и спасти тысячи жизней.

– В Астане вскоре пройдет III конгресс бариатрического общества. Расскажите о предстоящем событии.

– 3–4 июля 2026 года в столице сос­тоится III Международный конгресс KaSBariMeT. Тема профилактики и лечения сахарного диабета вновь станет центральной. Мировые эксперты обсудят новые научные подходы, долго­срочные результаты и перспективы развития FundoRing и других инновационных методов.

Это будет площадка для обмена международным опытом и утверждения новых стандартов лечения. Свое участие уже подтвердили профессора из США, Европы, Японии, Израиля, Китая, России и других стран.

– В этом году вам присуждена Государственная научная стипендия Национальной академии наук РК...

– Да, для меня это подтверждение значимости моей многолетней научной работы. Благодарен конкурсной комиссии за высокую оценку и возможность продолжать исследования в выбранном направлении и признателен Главе государства за орден «Құрмет», который стал для меня большой чес­тью и ответственностью.

Звание лауреата ученые получают на основе строгих условий конкурса, когда они уже показали свою состоятельность ранее успешно выполненными научными исследованиями. Это указывает на их востребованность, на то, что они могут внести достойный вклад в повышение престижа страны.

Было бы замечательно, если бы вместе с лауреатством ученые получали финансирование собственного научного проекта. На мой взгляд, это позволило бы поддерживать уже доказавшие актуальность исследовательские направления и быстрее доводить перспективные разработки до практического результата. При этом важно, чтобы оценка научных проектов проводилась компетентными специалистами, глубоко понимающими конкретную область исследования.

В узких медицинских направлениях поверхностная экспертиза может привес­ти к тому, что значимые разработки не получат должной оценки. Поэтому все процедуры должны быть максимально прозрачными, профессио­нальными и свободными от конфликта интересов. В таких вопросах важна также научная репутация самих экс­пертов, включая их публикационную активность и международную цитируе­мость – с индексом Хирша не менее пяти в базе Scopus или Web of Science.