Что сегодня определяет устойчивость межконфессионального согласия в Казахстане, рассказал эксперт

Когда говорят о межконфессиональном согласии, чаще всего вспоминают вопросы, связанные с терроризмом, религиозным экстремизмом или конфликтами на почве веры. Однако религиовед, доктор исторических наук, профессор Асылбек Избаиров считает, что сегодня главные вызовы изменились. Речь идет уже не о предотвращении угроз, а о поиске собственной религиозной и культурной идентичности, отношении к национальным традициям и месте религии в современном обществе.

С первых лет независимости Казахстан развивался как многонациональное и многоконфессиональное государство, в котором живут представители разных этносов, культур и религий. Сегодня здесь проживают представители более 130 этносов, действуют 18 конфессий и зарегистрировано свыше четырех тысяч религиозных объединений. Большинство из них относятся к исламу, однако наряду с мусульманскими общинами работают православные, католические, протестантские и другие религиозные организации.

Сегодня по всей стране насчитывается 3807 культовых сооружений, среди которых мечети, православные и католические церкви, протестантские молитвенные дома, а также объекты других конфессий.

Такое разнообразие само по себе не является уникальным. Гораздо сложнее создать условия, при которых представители разных религий могут свободно исповедовать свою веру, не вступая в серьезные конфликты друг с другом, а государство при этом сохраняет светский характер. Именно совокупность этих принципов, государственных институтов и общественных практик получила название казахстанской модели межконфессионального согласия.

Эта модель складывалась постепенно. После распада Советского Союза религиозная жизнь в стране начала активно возрождаться, одновременно открывшись для самых разных течений и зарубежных миссий. Перед государством стояла задача не только обеспечить свободу вероисповедания, но и сохранить общественную стабильность. Со временем появились институты, которые должны были этому способствовать. В частности, Ассамблея народа Казахстана, Конгресс лидеров мировых и традиционных религий, законодательные механизмы, регулирующие деятельность религиозных объединений, а также постоянный диалог между государством и конфессиями.

По словам религиоведа, доктора исторических наук, профессора Асылбека Избаирова, долгое время главным показателем устойчивости межконфессиональной модели считалась общественная стабильность.

"В условиях поликонфессионального и многонационального общества мы смогли сохранить баланс между различными этническими и конфессиональными группами. В частности, была создана Ассамблея народа Казахстана. В стране обеспечены условия для представителей разных религий: функционируют православные и католические храмы, мечети, синагоги", — отметил эксперт.

Еще одним аргументом в пользу такой оценки, по его словам, была ситуация в сфере безопасности. Пока в конце 1990-х и начале 2000-х годов некоторые государства региона сталкивались с террористическими атаками и ростом экстремистской активности, Казахстану удавалось избегать подобных потрясений. Исключением стали события 2011 года, когда произошли первые в истории независимого Казахстана террористические акты, а также нападение в Актобе в 2016 году. После этих событий государство значительно усилило меры по противодействию экстремизму и пересмотрело подходы к обеспечению безопасности.

При этом эксперт подчеркивает, что отсутствие терактов никогда не было единственным критерием оценки ситуации.

"Международные центры оценивают модель именно по отсутствию проявлений терроризма и экстремизма, а также по отсутствию резонансных судебных процессов и жалоб со стороны международных правозащитных организаций о притеснениях. Этих факторов у нас было мало, поэтому примерно до 2011 года казахстанскую модель можно было назвать одной из образцовых", — объяснил Асылбек Избаиров.

Такую оценку подтверждают и современные международные исследования. Так, согласно Global Terrorism Index за 2026 год, Казахстан вошел в группу государств с самым низким уровнем террористической угрозы. Индекс страны составил 0,000, а авторы исследования отметили, что в последние годы в республике не фиксировались серьезные террористические атаки. Иными словами, если говорить именно о безопасности, Казахстан по-прежнему остается одной из наиболее стабильных стран региона.

Однако, по мнению эксперта, сегодня этих показателей уже недостаточно, чтобы понять, в каком состоянии находится межконфессиональное согласие. Если раньше главным вызовом были терроризм и религиозный экстремизм, то теперь общество сталкивается с гораздо более сложными процессами, которые невозможно измерить количеством преступлений или статистикой силовых ведомств.

По словам религиоведа, сегодня наиболее острые дискуссии разворачиваются уже не вокруг вопросов безопасности, а того, каким должно быть соотношение религии, национальной культуры и светского государства. Причем значительная часть этих обсуждений переместилась в интернет, где пользователи все чаще спорят о роли традиций, допустимости тех или иных культурных практик и о том, каким должен быть современный казахстанский ислам.

"В нашей стране сохраняется низкий уровень террористической угрозы. Так, более десяти лет на территории государства не происходило терактов. Но в повседневной жизни мы иногда сталкиваемся с непростыми факторами. Особенно в интернете в виде оскорблений, споров о роли светского государства и дискуссий вокруг идентичности", — рассказал религиовед.

По его мнению, подобные споры отражают более глубокий процесс, который сегодня переживает наше общество. После десятилетий, когда главным приоритетом было обеспечение стабильности и противодействие радикализму, все больше людей задаются вопросом, каким должно быть соотношение религиозных ценностей и национальной культуры.

Именно поэтому время от времени предметом общественных дискуссий становятся Наурыз, национальная музыка и другие элементы традиционной культуры. Одни из самых обсуждаемых тем регулярно возникают перед началом учебного года, когда вновь поднимается вопрос о ношении религиозной одежды в школах. Не менее резонансные споры разворачиваются и в социальных сетях. Так, в апреле этого года широкое обсуждение вызвало заявление актюбинца, который назвал домбру "харамом".

Эксперт объясняет, что часть верующих пытается перенести на казахстанскую почву религиозные нормы, сформировавшиеся в других странах и культурных условиях, из-за чего привычные для казахстанцев традиции становятся предметом общественных споров. Он считает, что крайне важно подчеркнуть позицию главы государства Касым-Жомарта Токаева, который четко заявил, что у казахской идентичности есть две основы — казахские традиции и религия Ислам. Исключить религию из национальной идентичности неправильно и невозможно, точно так же, как противопоставлять казахские традиции и ислам, это — грубая ошибка и провокация.

"На уровне глубинных смыслов между традиционным исламом ханафитского мазхаба и культурой казахов нет противоречий. Ислам гармонично лег на местную почву, впитав уважение к старшим, почитание предков и особенности степной культуры", — отмечает он.

В то же время в обществе растет интерес к собственным историческим корням. По словам Асылбека Избаирова, этим пользуются некоторые управляемые внешние идеологические конструкты. Одним из примеров эксперт называет появление различных групп, которые объединяют под общим названием неотенгрианства.

"Их идеология мозаична и неоднозначна, поскольку в некоторых проявлениях она носит потенциально деструктивный характер. Его сторонники рассматривают древние верования тюркских народов не просто как важную часть национального наследия, но и педалируют идею культурной самобытности казахов для противопоставления национальной и религиозной составляющих. Такой подход опасен в идеологическом смысле, поскольку сеет семена розни в сознание молодого поколения. В результате дискуссия между представителями разных групп населения страны постепенно выходит далеко за рамки религии и затрагивает вопросы исторической памяти, национальной идентичности и культурного развития страны", — объяснил он.

По словам религиоведа, сегодня Казахстан переживает период формирования собственного взгляда на то, каким должно быть место религии в обществе. Этот процесс, считает эксперт, неизбежен для любого государства, которое одновременно стремится сохранить национальную культуру, придерживается принципов светского государства и остается открытым для глобального мира.

Именно поэтому, эксперт убежден, сохранить межконфессиональное согласие исключительно законами или государственными программами невозможно.

"Некоторые смыслы общество принимает, некоторые нет. Поэтому нам нужно отходить от модели, когда ценности насаждаются сверху. Они должны естественным образом вырастать из самого общества", — считает эксперт.

По его мнению, задача государства заключается не столько в том, чтобы формировать общественные ценности "сверху", сколько в том, чтобы поддерживать инициативы и идеи, которые уже находят отклик у граждан. Только в этом случае чувство ответственности за страну перестает быть абстрактным и становится частью личного выбора каждого человека.

В конечном счете именно это, считает эксперт, и определит, сможет ли казахстанская модель сохранить свою устойчивость в будущем. Если раньше ее эффективность измеряли прежде всего отсутствием террористических угроз и религиозных конфликтов, то сегодня главным испытанием становится способность общества вести сложный разговор о собственной идентичности, не теряя уважения к культурному и религиозному многообразию, которое десятилетиями оставалось одной из отличительных черт Казахстана.

По словам религиоведа, доктора исторических наук, профессора Асылбека Избаирова, необходимость формирования общенациональной идентичности продиктована современными общественными запросами. Главные из них — это сохранение устойчивости и мирного развития государства, а также выработка принципов, которые помогут сформировать в стране полноценную политическую нацию.

*Материал подготовлен при поддержке Управления по делам религий города Алматы.