Доход есть, источника не видно

Новый год начался с публикаций деклараций доходов чиновников в новом формате. Формально у государства нет вопросов к ним, но всем остальным неясно, законно ли происхождение средств

В пресс-службе Агентства по делам государственной службы рассказали, что процедура касается политических государственных служащих, корпуса “А”, депутатов парламента, судей и лиц, исполняющих управленческие функции в квазигосударственном секторе. Аналогичные требования распространяются и на их супругов.

- В открытом доступе отражены сведения о доходах, полученных вне профессиональной деятельности за отчетный календарный период.

Опыт ряда зарубежных стран свидетельствует о необходимости соблюдения баланса между прозрачностью и защитой персональных данных и конфиденциальной информации, - пояс­нили в агентстве.

Чиновники показывают только дополнительные доходы, полученные не от зарплаты, которые человек сам должен был задек­ларировать и заплатить налог. Это могут быть дивиденды, гонорары, доход от аренды, выигрыши и тому подобное. Если таких доходов нет, то в графе будут нули либо пусто или сведения не будут публиковаться по причине их отсутствия.

В концепции антикоррупционной политики на 2022-2026 годы говорится, что в 2021-м государственные служащие, лица, приравненные к ним, а также их супруги в рамках всеобщего декларирования предоставили “входные” декларации, зафиксировав все свои активы.

“Действующая система дек­ларирования в должной мере не подкреплена эффективными инструментами реагирования на факты значительного расхож­дения расходов и получаемых доходов”, - признали в стратегическом документе.

Планировалось, что с 2022 года будет осуществляться сопоставление доходов и расходов. В Агентстве по делам государственной службы уточнили, что контроль за расхождениями между расходами и доходами должностных лиц начнется с 1 января 2027 года.

Аудитор, лицензированный оценщик и налоговый консультант, руководитель консалтинговой компании Нуркамила АКИШЕВА отмечает, что контроль расходов неизбежно выводит на вопрос о происхождении капитала.

- На прак­тике именно этот вопрос самый чувствительный. Он касается не только текущих доходов, но и активов, накопленных задолго до появления современных правил декларирования, часто через сложные структуры и членов семьи, - пояснила она.

Кроме того, по словам экс­перта, в реальной жизни конт­роль расходов требует не просто законов, а устойчивой системы доступа к банковским данным, кредитной информации, реестрам собственности. Эти данные у государства есть, но их использование против действующих должностных лиц требует особых полномочий и независимости для проверяющих. Без этого такой контроль либо не запускается, либо быстро становится выборочным.

В пресс-службе комитета госдоходов Минфина отметили, что вопросы конфликта интересов и сопоставления доходов супругов в связи с назначением одного из них на государственную должность не входят в их компетенцию.

- Вместе с тем проведение камерального контроля осуществляется органами государственных доходов постоянно, без привязки к мероприятиям по публикации сведений, отраженных в декларациях, - подчеркнули в ведомстве.

Нуркамила Акишева объяс­няет, что камеральный конт­роль - это проверка декларации как документа. Он не отвечает на вопрос, как человек живет. Реальный контроль - это сопоставление финансовой картины в динамике: доходы, расходы, кредиты, инвестиции, семейные активы.

- В Казахстане, судя по публичным данным, такого анализа в отношении госслужащих системно не делают. Причина здесь не столько в отсутствии стандартов ОЭСР или требований ГРЕКО (группы государств по борьбе с коррупцией. - Б. М.), сколько в институциональном устройстве. Когда один и тот же орган собирает данные, проверяет их и подчиняется той же вертикали власти, возникает естественное ограничение глубины контроля, - считает специалист.

В Казахстане нет государственного органа, в чьи функции входил бы анализ деклараций госслужащих и передача их в правоохранительные органы в случае выявления нарушений. У комитета госдоходов есть все сведения, служба по противодействию коррупции Комитета национальной безопасности расследует уже совершенные преступления, а Агентство по финансовому мониторингу проверяет подозрительные операции.

- Создание отдельного независимого ведомства возможно, но международная практика показывает: оно работает только тогда, когда проверки запускаются автоматически по риск-моделям, а не по политическим сигналам. Без этого независимость будет формальной, - подчеркнула Нуркамила Акишева.

Политолог Данияр АШИМБАЕВ сообщил, что, хотя декларации массово и не анализируют, доступ к ним появляется при уголовных делах и проверках по жалобам.

- Государственные служащие находятся под постоянным мониторингом из-за специфики работы. За определенной категорией чиновников надзор идет с двух сторон: и разговоры слушают, и посматривают за покупками, счетами. Кого-то хватают, а на кого-то досье лежит до нужного времени. Плюс у нас люди любят друг о друге все сообщать. Даже если антикор проморгал, кто-нибудь напишет заявление, что сосед живет не по средствам, - говорит Ашимбаев.

Он добавил, что высоко­поставленные госслужащие обычно подчищают хвосты и имеют в распоряжении все ресурсы, чтобы сделать все документы соответствующими законодательству. При этом у большинства происхождение денег известно и легально. Например, в декларации заместителя руководителя администрации президента Ерболата ДОСАЕВА дополнительный доход за 2024 год указан в размере 14 млн тенге, а у супруги - 2,3 млрд тенге.

- Если человек умный и богатый, советуется с финансовыми и правовыми консультантами, у него комар носа не подточит. Допустим, на Досаева наезжают, но, извините, в перерыве от госслужбы он был владельцем банка и совладельцем корпорации, которая семье до сих пор приносит прибыль. Юридически он передал бизнес супруге. Сейчас у нее доходы миллиард­ные, а у него зарплата, - объяс­нил политолог.

Сейчас контроль устроен так, что у фискалов есть данные, у силовиков - компромат, а у политического руководства - право решать, когда и против кого это применять. То есть закон действует выборочно. Создание независимого органа позволит определить предсказуемые правила игры и переход от ручного управления чиновниками к автоматизации процесса.

- Международный опыт показывает, что в большинстве стран применялся поэтапный подход, который сочетал проз­рачность с правовой определенностью. Ключевой элемент таких реформ - понятная точка отсчета. Государство фиксирует финансовое положение долж­ностного лица на определенную дату и дальше оценивает уже не историю накоплений в целом, а изменения после этой даты. Это позволяет избежать правовой неопределенности и бесконечных споров о происхож­дении активов, накопленных в условиях иных правил, - сообщила Нуркамила Акишева.

По мнению эксперта, в Казахстане такой точкой отсчета может стать момент введения “входных” деклараций - 2021 год, так как появляется сопоставимая база данных, становится возможным анализ динамики, а не разрозненных цифр.

- Это принципиально важно для доверия к системе как со стороны общества, так и со стороны самих декларантов, - считает она.

Налоговый эксперт добавила, что финансовая амнистия в этой логике является не прощением, а инструментом перехода. Она позволяет государству закрыть вопрос прошлого периода, зафиксировать стартовую позицию и сосредоточиться на будущем контроле. В странах, где амнистии сработали, они всегда сопровождались четким сигналом: после установленной даты любые несоответствия между доходами, расходами и активами рассматриваются уже как предмет контроля и возможных санкций.

Нуркамила Акишева резюмировала, что публикация полной информации сама по себе редко дает эффект, если не выстроена система последствий. Гораздо важнее сначала создать механизм анализа данных и реального реагирования на нарушения: проверки, санкции, ответственность. И только после этого расширять публичность.

Бауыржан МУКАНОВ, рисунок Владимира КАДЫРБАЕВА, Астана