Душа, поющая в дереве

В небольшой мастерской на окраине города время словно течет по своим законам. Здесь нет городской суеты, телефонных звонков и спешки. Воздух наполнен запахом свежей древесины, льняного мас­ла и лака, а тишину нарушают лишь ровный гул станка, шелест наждачной бумаги и негромкий звон натянутых струн.

Именно здесь начинается история каждой домбры – задолго до того, как инструмент окажется в руках музыканта и зазвучит на сцене.

На деревянных стеллажах аккуратными рядами лежат заготовки. Одни уже приобрели узнаваемые очертания корпуса, другие пока ничем не отличаются от обычных досок. Но для мастера Азамата Дуйсентаева каждая заготовка – будущий инструмент со своим характером и собственным голосом.

– Домбра не любит спешки, она сама диктует темп работы, – говорит Азамат Жолдасович, осторожно проводя ладонью по гладкой поверхности будущего корпуса музыкального инструмента. – Иногда древесину приходится выдерживать несколько лет. Если поспешить хотя бы на одном этапе, дерево уже не сможет раскрыть свой настоящий звук.

Инструменты, в которых оживает голос Великой степи, Азамат Дуйсентаев создает вот уже 27 лет. Его отец был известным в округе мастером – ұста, изготавливал традиционные казахские ступы, плел камчи, шил конскую сбрую. Музыкальные инструменты не делал, но сын с ранних лет видел, с каким уважением отец относится к каждому куску дерева, как терпеливо выверяет каждую деталь.

– Наверное, именно тогда я понял, что настоящее ремесло не терпит суеты, – задумчиво говорит мой собеседник, подбирая орнамент для очередного музыкального инструмента.

Поворотным моментом для него стала встреча с мастером Молдабеком. С 1999 года молодой ученик несколько лет работал рядом с ним, осваивая все тонкости изготовления домбры.

– Первые годы были настоящей школой, – вспоминает мастер. – Потом открыл собственную мас­терскую. Но обучение на этом не закончилось. Каждый инструмент чему-то учил заново. Приходилось экспериментировать, наблюдать за другими мастерами, искать свой звук.

За годы работы его мастерская стала известна далеко за пределами Шымкента, а его инструменты вос­требованы во всех регионах страны.

Создание домбры начинается задолго до появления первого звука. Для корпуса мастер использует орех, карагач, клен, абрикос, а для деки – хорошо высушенную резонансную сосну. Но найти подходящее дерево – лишь половина дела.

– Главное правило – древесина должна быть абсолютно сухой, – Азамат перечисляет секреты успеха. – Если внутри останется хоть немного влаги, спустя время инструмент потеряет настрой, может изменить звучание или даже деформироваться. Поэтому после заготовки дерево должно отдыхать минимум полгода, а иногда два-три года.

Вдоль стены стоят десятки досок, терпеливо ожидающих своего часа. Некоторые лежат здесь уже несколько лет. Распространенное мнение, что домбру вырезают из цельного куска дерева, далеко от реальности.

Корпус собирается из множества тонких деталей – иногда их число доходит до полусотни. Каждая подгоняется вручную с ювелирной точностью. Затем начинается долгая шлифовка, пропитка специальными маслами, лакировка. Национальный орнамент наносится с помощью современного лазерного оборудования, однако окончательная обработка, как и прежде, остается исключительно ручной.

Каждое движение здесь доведено до автоматизма, но ни одно не становится механическим. За годы работы руки мастера словно научились чувствовать древесину лучше любого измерительного прибора. Самый ответственный момент наступает после сборки. Мастер берет готовую домбру в руки. Несколько секунд в мас­терской стоит абсолютная тишина. Потом пальцы осторожно касаются­ струн. Первый звук рож­дается негромко, но сразу наполняет помещение особой глубиной.

– Это всегда самый волнительный момент, – признается Азамат. – До последнего невозможно преду­гадать, каким окажется голос новой домбры.

Именно настройку он считает самым сложным этапом своей работы.

– Лады должны стоять идеально точно, – считает мастер. – Инст­румент обязан держать строй. Если слышу даже небольшую неточность, снова разбираю домб­ру и переделываю. Иногда приходится возвращаться к работе несколько раз. Пока сам не услышу нужный звук, инструмент не покинет мастерскую.

Каждая домбра рождается единственной в своем роде. Даже если два инструмента изготовлены по одним чертежам, звучать одинаково они никогда не будут. На характер домбры влияет структура древесины, плотность волокон, форма корпуса, толщина деталей, количество лака и даже температура воздуха во время работы. Не случайно музыканты говорят, что хорошая домбра должна не просто звучать – она должна разговаривать со своим исполнителем.

Основной поток заказов приходится на конец лета и начало осени, когда музыкальные школы готовятся к новому учебному году.

Летом мастер чаще занимается ремонтом старых инструментов и реставрацией семейных реликвий. А еще в это время можно заняться заказами из ценных пород дерева, ведь из его мас­терской выходят как учебные домбры для начинаю­щих музыкантов, так и концерт­ные инструменты стоимостью в 500 тыс. тенге.

Для эксклюзивных заказов используются редкие породы древесины – палисандр, красное дерево, а по желанию заказчика инструмент украшается сереб­ром. На изготовление такой домб­ры может уйти больше месяца.

Работы Азамата хорошо известны профессиональным исполнителям. Среди его заказчиков – известные айтыскеры и акыны Нуржан Кадирбалиев, Балгынбек Имашев.

Пока мы разговариваем, в мас­терскую заглядывает младший сын мастера – восьмилетний Ерсултан. Он молча наблюдает, как отец проверяет строй новой домб­ры, внимательно следит за каж­дым движением. Когда-то также рядом со своим отцом стоял и сам Азамат. Теперь ремесленная эстафета словно совершает новый круг. Старший сын Олжас уже вырос, и его отцовское ремесло не зацепило.

– Конечно, хотелось бы, чтобы Ерсултан продолжил это дело, – улыбается мастер. – Но главное, чтобы он понимал ценность нашей культуры и уважал труд мас­теров. Остальное придет со временем.

В первое воскресенье июля Казахстан отмечает Национальный день домбры. По всей стране проходят концерты, фестивали, творческие встречи, открытые уроки. Но настоящий праздник начи­нается не только в концерт­ных залах. Он рождается здесь – в небольшой мастерской, где из молчаливого дерева появляется инструмент, который спустя годы станет частью чьей-то судьбы.

Одна домбра будет сопровож­дать первые уроки школьника. Другая прозвучит на большой сцене. Третья станет семейной реликвией и перейдет от отца к сыну.

Пока мастер делает последние штрихи, новая домбра еще молчит. Но совсем скоро она заговорит языком кюя. И тогда в ее чистом, глубоком звучании будет слышно не только мастерство человека, но и дыхание степи, память предков и душа дерева, которой заботливые руки мастера подарили новую жизнь.