Фильм Әбіл : а кто здесь Каин?

В казахстанский прокат наконец-то вышла картина «Әбіл» («Авель») – полнометражный дебют режиссёра Елзата Ескендира, написавшего и сценарий к своему фильму. Мировая премьера ленты состоялась ещё в 2024 году на кинофестивале в Пусане, и за это время «Әбіл» удостоился нескольких призов на других международных смотрах. В частности, отмечали исполнителя главной роли Ерлана Толеутая, получавшего награды за лучшую актёрскую работу абсолютно заслуженно.

О чем же фильм? 1993 год, Советский Союз перестал существовать, Казахстан обрёл независимость. Социалистическая модель стремительно сменяется стихийным капитализмом 1990-х. Начинается процесс приватизации – традиционное достояние казахской земли, скот, выходит из госсобственности и распродается. Авель (Ерлан Толеутай) и его односельчане-чабаны, всю жизнь проработавшие в колхозе, растеряны, как маленькие дети. Что теперь будет – когда больше нет советской власти, которая раньше решала за них?

Этот тектонический сдвиг чувствуется во всём – в округе теперь заправляет главный по приватизации Болат (Улан Нусипали) со свитой помощников, и доверившийся им прямолинейный Авель вскоре оказывается жестоко обманутым. Его старший сын Такен (Алихан Лепесбай), воспитанный дедом, теперь словно чужой родителям – Авель чувствует, что упустил сына. Тот бросил учебу и в охватившей всех вокруг жажде быстрой наживы грубо требует у отца денег на «бизнес».

Атмосферой и ритмом «Әбіл» ощутимо напоминает фильмы Сергея Дворцевого, особенно «Тюльпан»: пульсирующая, реалистичная жизнь казахского аула, быт и фактура простых людей. Это и неудивительно – за визуальное решение отвечала польская операторка Иоланта Дылевска, прежде работавшая с Дворцевым как раз на «Тюльпане» и «Айке».

«Әбіл» тоже снят в основном с движения, на длинных кадрах и крупных планах, в живом, дышащем ритме. Напоминает «Әбіл» местами и картину «Бауырына салу» Асхата Кучинчерекова – тем же пронзительным реализмом и темой отчужденного сына Авеля.

Внутри этого микрокосма постепенно вырастают большие вопросы. Когда из тюрьмы возвращается сын одного из чабанов Касен, мы видим долгие посиделки, во время которых аульчане робко пытаются разобраться с тем, где они оказались и откуда пришли. Словно впервые за долгое время они учатся размышлять и говорить. Многие ностальгируют по СССР – хвалят Хрущёва и Брежнева, в том числе за то, что назначили Динмухамеда Кунаева первым секретарем ЦК Компартии Казахстана. Проскальзывает и наивное представление, будто была некая «золотая эра» советского режима в духе «молочные реки, кисельные берега».

«На Брежневе и закончился коммунизм», – произносит кто-то. «А вот лысый всё уничтожил», – добавляет другой сельчанин, клеймя Горбачёва за «развал» СССР и назначение Колбина. Тут заходит разговор о трагедии декабря 1986 года, и выясняется, что Касен сидел в тюрьме именно за участие в них. И опять же аульчане пытаются понять, как к ним относиться – кто-то говорит, что и без этого Союз бы распался, кто-то возражает, что напротив, «независимость пришла к нам благодаря Желтоксану». Где-то в этой беседе звучит имя Каин – так называют Горбачёва и Колбина.

Ну и рефлексия о моменте нынешнем тоже появляется в какой-то момент. «Сейчас время не быков, а лисиц», – говорит зоотехник бывшего колхоза Авелю, имея в виду, что ушло время честных и трудолюбивых, теперь правят хитрые конформисты. Авель, со своей стороны, в какой-то момент с пиететом вспоминает Сталина, говоря, что такие, как Болат, при нём бы сидели в тюрьме; а с другой – вдруг осознаёт, что когда-то эта самая советская власть «раскулачила» его предков, отобрав весь скот и сделав его в итоге простым чабаном.

И это, пожалуй, та вещь, которая слегка смущает в фильме. При всём масштабе поднимающихся вопросов, при всём его мастерски выдержанных реализме и атмосфере, не вполне понятно, какого взгляда, собственно, придерживается сам автор фильма? Вроде бы есть и критика советского режима, но уж очень настойчиво звучит тема «золотого периода» с «настоящим» коммунизмом как при Брежневе. Плюс проговаривается мысль, что СССР был единственной державой, противостоявшей «плохой» Америке, – тоже будто уж очень ностальгически. Во всей полифонии фильма, где разные герои выражают разные точки зрения, трудно понять, какая из них – просто голос персонажа, а за какой звучит дополнительно ещё и голос самого Елзата Ескендира.

Кто же в итоге Каин, которому противостоит главный герой Авель – если проследить за явной библейской метафорой фильма? Ближе к финалу вырисовывается идея, что коллективный Каин – это те, кто в принципе творит зло, кто предаёт, кто разрушает. Однако в данном случае снова встаёт вопрос: считает ли режиссёр таковым Злом и коллапс Советского Союза? Понятно, что 1990-е были турбулентным периодом, автор картины но опять же не совсем ясно, распространяет ли свой взгляд на тот период и на нынешнее время, и на капитализм в целом, противопоставляя его социализму? При всей отличной режиссуре и атмосферности фильма эта амбивалентность всё-таки смущает.