Где заканчиваются лужи и начинаются факты

О Кок-Жайлау в последние недели говорят, кажется, все - от экоактивистов до случайных прохожих в комментариях под новостями. И это, в общем-то, нормально: место действительно особенное, и равнодушных к его судьбе в Алматы почти нет

Но чем громче звучат заявления вокруг проекта Almaty SuperSki, тем труднее становится отличить реальные проблемы от аргументов, которые давно устарели или вовсе не имеют под собой подтвержденной основы.

Кок-Жайлау не нуждается в том, чтобы кто-то доказывал его ценность - она очевидна. Однако это вовсе не значит, что любая попытка развития территории автоматически означает ее уничтожение. Вопрос сегодня стоит иначе: можно ли выстроить современную туристическую инфраструктуру так, чтобы воздействие на природу оставалось минимальным, контролируемым и компенсируемым? И ответить на него получится не лозунгами, а расчетами.

Снега мало -потому и придумали оснежение

Один из главных доводов противников проекта звучит примерно так: естественного снега на Кок-Жайлау недостаточно для стабильного сезона, а значит, о курорте можно забыть.

Вопрос действительно уместный. Странно только, что из него делают именно такой вывод. Ни один современный горнолыжный курорт давно не полагается исключительно на капризы погоды - для того и существуют системы искусственного оснежения, чтобы компенсировать нестабильность снежного покрова. В проекте Almaty SuperSki эта особенность учтена еще на стадии проектирования: система оснежения рассчитывалась исходя из конкретных климатических и инженерных условий именно этой территории.

Получается почти абсурдная логика: если снега мало - проект плохой, а если проект предусматривает снегогенерацию для решения этой проблемы - тоже плохой. Хотя наличие системы искусственного оснежения - это не признак несостоятельности курорта, а как раз способ технологически справиться с известной природной особенностью.

А теперь про воду

Здесь спорщикам стоит быть особенно аккуратными с цифрами. Звучат заявления, что Алматы якобы не располагает нужным объемом воды и появление курорта создаст городу дополнительную угрозу. Но прежде чем говорить о дефиците, стоит взглянуть на реальные показатели.

По данным “Алматы Су”, сегодня город потребляет около 600 тысяч кубометров питьевой воды в сутки, тогда как существующая инфраструктура способна подавать до 1,2 млн кубометров. Это, конечно, не повод расходовать воду бездумно - ресурсы нужно беречь при любых обстоятельствах. Но между тезисами “воду нужно экономить” и “воды для проекта попросту нет” - дистанция огромного размера.

Вопросы стоит ставить конкретно: сколько воды потребуется, откуда она возьмется, когда придет максимальная нагрузка и как это отразится на существующей системе? На эти вопросы уже есть инженерные и гидрологические расчеты - при желании их можно и проверить, при отсутствии желания - обвинять голословно.

Самое главное - что с растениями?

Вот здесь особенно важно говорить не общими словами про “экологию”, а конкретными цифрами. В последние месяцы в соцсетях активно распространялся еще один тезис, что стройка неизбежно уничтожит краснокнижные растения. Материалы обследований рисуют иную картину.

На территории основных объектов строительства краснокнижных деревьев нет. При этом в материалах оценки воздействия на окружающую среду действительно фигурируют редкие виды - тюльпан Островского, ирис Альберта, яблоня Сиверса. Но растут они за пределами зоны основного строительства. Место строительства было выбрано именно с этой целью - минимизировать вред природе. Недаром в названии местности присутствует слово “жайлау”. Наши предки останавливались именно в тех местах, которые и выбраны для строительства, поэтому, если тут когда-то и росли краснокнижные растения, они были вытоптаны задолго до возникновения идеи о строительстве курорта.

Это не значит, что тему можно закрыть - строительство в горах в принципе требует предельной аккуратности с природой, отсюда и пересадка части деревьев, и компенсационное озеленение, и последующий экологический мониторинг. Но если мы обсуждаем воздействие на природу, логичнее говорить о реально выявленных видах и реальных зонах воздействия, а не создавать впечатление, будто стройплощадка проходит прямо через заросли краснокнижной флоры.

Почему не построить на другом склоне?

Логичный на первый взгляд вопрос: если Кок-Жайлау настолько ценен, почему не перенести курорт в Тургень или другое место? Вопрос заслуживает обсуждения, но сам себя не решает.

Любой крупный горный курорт требует инфраструктуры - подъездных дорог, канатных систем, инженерных сетей, электро- и водоснабжения, объек­тов безопасности. Перенос проекта в другую локацию не означает нулевого воздействия на природу - это просто перенос воздействия в другое место. Поэтому сравнивать альтернативные площадки нужно по одинаковым критериям: рельеф, снежность, лавинная безопасность, гидрология, транспорт­ная доступность, рекреационная нагрузка, а не по принципу “там снега побольше”.

Более того, всем известно, что только в прошлом месяце в Тургеньском ущелье из-за сильных ливней резко поднялся уровень воды в реке. Произошло подтопление дорог, зон отдыха, были эвакуированы люди. Как будто сама природа показала, что переносить курорт в Тургень - плохая идея.

Отдельная проблема нынешней дис­куссии - постоянные апелляции к документам десятилетней давности. Изучать историю проекта, конечно, нужно. Но параметры проекта 2013 года устарели. Проект был обновлен в 2025 году. За эти годы изменились концепция, технические решения, подходы к экологическому сопровождению и сами требования к туристической инфраструктуре.

Получается странная картина: проект меняется, исследования обновляются, а часть аргументов против него остается неизменной - будто застыла в 2013-м.

У проекта есть и социальная сторона

Об этом в экологической дискуссии почему-то говорят меньше всего. А ведь горы - это не только бизнес и инвестиции, но и доступ детей к спорту. Одна из задач проекта - сделать горный отдых доступнее для обычных жителей города, а не только для профессиональных спортс­менов и состоятельных туристов.

Совместно с акиматом прорабатывается возможность проводить на территории будущего курорта уроки физкультуры для школьников - подобная практика давно применяется в европейских странах, где горнолыжный спорт встроен в школьную программу. Отдельно заявлена бесплатная доступность канатных дорог для детей, пенсионеров и людей с инвалидностью.

Это важный момент: если инфраструктура создается за государственный счет или при участии государства, она должна давать общественную отдачу. И оценивать эту отдачу стоит не только количеством рабочих мест или налогов, но и тем, сможет ли ребенок впервые встать на лыжи, сможет ли семья провести день в горах, сможет ли пожилой человек подняться на высоту без изнурительного похода, а человек с ограниченными возможностями - вообще получить доступ к горному пространству.

А что с рабочими местами?

Крупный туристический объект создает занятость далеко за пределами самого курорта - это инструкторы, технические специалисты, спасатели, сотрудники гостиниц и ресторанов, транспортники, обслуживание канатных дорог, спортивная инфраструктура и десятки смежных профессий. Особенно это актуально для молодежи: горный туризм формирует спрос не только на традиционные туристические специальности, но и на технические - эксплуатацию канатных систем, инженерные направления. То есть проект может стать не просто туристическим объектом, а площадкой для новых профессий.

Природа уже сегодня испытывает нагрузку

Есть вопрос, который обсуждать неудобно, но необходимо. Кок-Жайлау давно не является территорией, куда не ступает нога человека - сюда ежедневно приходят люди, возникают стихийные тропы, костровища, мусор, неорганизованная рекреационная нагрузка. Это тоже воздействие на природу, просто никем не контролируемое.

Можно, конечно, сказать: не строить ничего вообще. Но тогда встает следующий вопрос: кто и как будет управлять нагрузкой, которая существует уже сейчас? Организованная инфраструктура как раз и дает возможность управлять потоками посетителей, создавать безо­пасные маршруты и устанавливать понятные правила поведения. Так что дис­куссия должна идти не только о том, что случится после строительства, но и о том, что происходит с урочищем прямо сейчас.

Критиковать можно. Но давайте честно

Никто не утверждает, что крупное строительство в горах не несет экологических рисков - несет, и именно поэтому нужны исследования, мониторинг, инженерные расчеты и природоохранные меры. Но и критика должна быть такой же предметной.

Есть риск - назовите его. Есть нарушение - покажите документ. Есть красно­книжный вид - укажите, какой именно, где он растет и как проходит граница воздействия. Не хватает воды - покажите расчет дефицита. Проект неэффективен экономически - покажите финансовую модель. Другая площадка лучше - сравните ее с Кок-Жайлау по одинаковым параметрам.

Тогда это будет серьезный разговор. А пока одна и та же цифра из проекта 13-летней давности продолжает кочевать по постам как доказательство сегодняшней несостоятельности, а непроверенные заявления выдаются за установленные факты - общественная дискуссия рискует превратиться в соревнование громких формулировок, а не в поиск истины.

Михаил КОНДРАТЬЕВ, Алматы

0