Курултай ушел. Да здравствует Курултай! : политолог Денис Борисов о логике реформ Токаева

Российский политолог Денис Борисов проанализировал ключевые тезисы выступления президента РК Касым-Жомарта Токаева на Курултае, передает NUR.KZ.

Выступление президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева на заседании Национального курултая фактически поставило точку в дискуссии о дальнейшем развитии казахстанской государственности.

Президент анонсировал комплекс институциональных преобразований, которые меняют архитектуру политических институтов страны. Как эти инициативы вписываются в общий курс реформ и какие смыслы стоят за трансформацией институтов власти, в интервью нашему изданию объяснил российский политолог, заведующий лабораторией Центр региональных сравнительных исследований "Россия – Центральная Азия" НГУЭУ, директор АНО "Сибирское общество международных исследований" Денис Борисов. Эксперт также проанализировал ключевые тезисы президентского выступления, позволяющие понять, вокруг каких процессов сегодня вращаются "шестеренки" современного Казахстана.

- Денис Алексеевич, Касым-Жомарт Токаев уделил особое внимание исторической памяти, общетюркской цивилизации и подготовке академической истории Казахстана. Как вы оцениваете значение этого акцента для укрепления государственности и национального самосознания?

- Касым-Жомарт Токаев показывает, как официально предлагается воспринимать прошлое: уважение ко всем эпохам и деятелям. От сказителя Жиенбая до советского рисовода Жахаева, от Шёлкового пути до «звёздного» (через Байконур). В политическом смысле фиксируется рамка: Казахстан — наследник государств Великой степи и часть общетюркской цивилизации, чья прародина находится, интрига… на Большом Алтае.

Блог тезисов о культуре, идентичности и политике памяти — это уже не гуманитарный блок «для души», а стратегия. Токаев связывает культурную повестку с государственным строительством. Документальная драма о Джучи, международные научные мероприятия по истории государств Великой степи, завершение семитомной академической истории Казахстана — всё это элементы формирования нового исторического канона.

Параллельно звучит институциональная линия. Предлагается в преамбуле Конституции чётче зафиксировать глубокие корни цивилизации и государственности на казахской земле, а также преемственность страны с великими государствами Великой степи. Ключевой ход находится в цифровой сфере. Проект национального репозитория памяти и знаний «Ұлттық цифрлық мұра» переводит историю из музейной логики в инфраструктуру суверенитета. Важно не только то, как рассказывается прошлое, но и кто его хранит, упаковывает и закрепляет в глобальном цифровом пространстве. Отсюда и связка с ЮНЕСКО как механизмом внешней легитимации и международного позиционирования.

- Какой общий сигнал во внешней политике Казахстана, на ваш взгляд, задал Касым-Жомарт Токаев своим выступлением на Курултае?

- Здесь всё предсказуемо. Казахстан продолжает лавировать на фоне эрозии международного права и общей милитаризации. Базовая цель — защита национальных интересов, которые в выступлении президента читаются достаточно отчётливо. В этом же фрагменте Токаев отдельно проговорил логику присоединения к Авраамским соглашениям. Это подано как дипломатическая инновация и вклад в повышение международного авторитета страны. Параллельно обозначено председательство в ЕАЭС, но с оговоркой про «справедливость интеграции». На общем рынке сохраняются перекосы, и казахстанские переработчики сельхозпродукции оказываются под давлением субсидируемого импорта. Есть и риторический штрих. Президент дважды упоминает Трампа: то ли как маркер новой внешнеполитической реальности, то ли как удачную фигуру речи.

- В выступлении Касым-Жомарта Токаева прозвучал целый пакет институциональных реформ. Какую модель власти в целом формируют эти инициативы президента?

- Предлагается переход к однопалатному парламенту — Курултаю — в составе 145 депутатов, не более 8 комитетов. Сохраняется пропорциональная избирательная система с пятипроцентным порогом и социальными квотами для женщин, молодежи и людей с особыми потребностями.

Параллельно предлагается новый консультативный орган — Халық Кеңесі, Народный совет, в который войдут 126 человек по формуле «42+42+42». Его члены назначаются президентом, при этом заявлено право законодательной инициативы. По замыслу, этот орган должен стать площадкой для выработки идеологических ориентиров, внутриполитических предложений, а также обсуждения гуманитарной повестки и вопросов общественного согласия.

Институт президентства усложняется: вводится пост вице-президента. При сложении полномочий главы государства предусмотрены внеочередные выборы в течение двух месяцев.

Завершает этот блок идея создания Конституционной комиссии (более 100 человек) и вынесения реформ на референдум. По масштабу предлагаемые изменения сопоставимы с переходом к новой конституционной модели.

В целом этот блок, образно говоря, «переворачивает доску» и расставляет точки над процессом трансформации политических институтов Казахстана. Если из Послания народу 2025 года стало ясно, что политическая конструкция Нового Казахстана будет держаться на трёх опорах («Сильный Президент – Влиятельный Парламент – Подотчётное Правительство»), то выступление 2026 года снимает интригу. Оно показывает, где находится центр тяжести и кто будет «сидеть на табурете власти». Казахстан остаётся президентским, восточная традиция не нарушена.

- Как именно в новой архитектуре власти обеспечивается управляемость и устойчивость президентской системы?

- Во-первых, норма о внеочередных выборах главы государства в течение двух месяцев при досрочном прекращении полномочий фактически исключает сценарий затяжного «межвластия». Центр управления должен оставаться непрерывным и президентским.

Во-вторых, введение должности вице-президента является функциональным расширением института президентства. Во внутренней логике системы это решает сразу две задачи. Повышается управляемость, появляется официальный «второй контур» участия в переговорах, форумах и политическом сопровождении решений. Снижается неопределённость транзита, что особенно важно в условиях длительного «односрочного» президентского периода, когда цена любой неопределённости возрастает.

В-третьих, создание Халық Кеңесі при ключевой роли президента превращает его в институциональный канал связи между президентской вертикалью и активными общественными группами. Это не «вторая палата», а механизм легитимации, согласия и идеологического сопровождения президентского курса.

- Как в этой конфигурации меняется роль парламента и исполнительной власти?

- С парламентом картина иная. Просматривается попытка собрать связку законодательной и судебной ветвей как потенциальный «кнут» для исполнительной власти, прежде всего правительства. Формально система становится проще (однопалатность), но фактически жёстче по контролю и по кадрам. При этом «кресельный баланс» выдержан. Сенат упраздняется, но законодательное присутствие расширяется до 145 мандатов. Как говорится, и волки сыты, и овцы целы. Парламент получает больше веса, но не превращается в конкурирующий центр власти.

Главным условным «потерпевшим» в этой схеме выглядит правительство. С одной стороны, его деятельность становится объектом более жёсткого внимания парламента и усиленного нормотворчества. По своей природе оно тяготеет к «народным чаяниям» и политическим требованиям. С другой стороны, курс на ИИ, цифровизацию и дашборды увеличивает возможности технического контроля и частичного замещения управленческих функций. Это означает простую вещь: требования к профессионализму исполнительного блока растут, а пространство для бюрократических ошибок и имитации результатов сокращается.