Мода на тревожность или новая реальность? Почему люди массово ищут у себя диагнозы

Сегодня фраза «у меня тревожность» звучит повсюду. Её используют в разговорах, постах, мемах и даже в шутках. При этом за этими словами скрываются очень разные истории. Кто-то действительно сталкивается с тревожным расстройством и живёт с постоянным внутренним напряжением, а кто-то — накручивает себя, примеряет на себя диагнозы из соцсетей и пытается объяснить ими обычные жизненные состояния. Корреспондент Orda.kz разобрался, где проходит граница между нормальной тревогой и проблемой, с которой уже нужно работать, и действительно ли тревожность стала «модой»?

Психолог Айслу Габдул-Гафурова считает, что происходящее нельзя свести только к «моде». По её словам, общество просто начало чаще замечать и проговаривать то, что раньше оставалось внутри человека.

«Слово „мода“ здесь и точное, и обманчивое одновременно. С одной стороны, психиатрическая лексика стала частью повседневного языка. С другой, говорить только о моде — значит обесценивать живой опыт людей, которым стало проще назвать то, что раньше переживалось молча. Мы наблюдаем не вспышку тревожности, а повышение видимости: то, что раньше пряталось внутри семьи или уходило в телесные симптомы, теперь произносится вслух»,  объясняет психолог.

Она добавляет, что у этого процесса есть и обратная сторона, когда термины входят в повседневный обиход и теряют свою точность.

Тревоги стало больше

Однако, по словам эксперта, тревожности действительно стало больше и это подтверждается данными.

«По оценкам Всемирной организации здравоохранения, статистика по тревожности растёт. Особенно если смотреть на молодёжь от 10 до 24 лет: с 1990 по 2021 год заболеваемость выросла на 52 %, причём резкий скачок пришёлся на постпандемийный период. То есть это не только видимость — фоновая нагрузка действительно увеличилась», — говорит Айслу.

При этом она уточняет, что рост вызван тем, что люди стали лучше понимать своё состояние и чаще обращаться за помощью.

Но, несмотря на это, она говорит, что в мире лечение получает примерно один из четырёх человек с диагностированным тревожным расстройством.

Соцсети: помощь и ловушка

Социальные сети сыграли важную роль в том, что люди начали говорить о своём психическом здоровье. Но вместе с этим появились и новые риски.

Психолог объясняет, что короткий формат контента сильно упрощает на самом деле сложные вещи.

«Соцсети сделали огромную работу по снижению стигмы — это плюс. Но шестидесятисекундные ролики превращают сложные клинические картины в чек-листы из пяти пунктов. Человек узнаёт в них себя и начинает примерять диагноз вместо того, чтобы исследовать своё состояние», говорит Айслу Габдул-Гафурова.

Она добавляет, что алгоритмы соцсетей только усиливают этот эффект, ведь после просмотра одного ролика на эту тему, будут всплывать ещё пять.

«Алгоритмы здесь работают против пользователя: они показывают всё больше контента, подтверждающего догадку, и почти никогда того, что усложняет или дополняет картину. В итоге диагноз становится не итогом размышления, а первым ответом, на котором человек останавливается», — сказала психолог.

Почему людям важно назвать своё состояние?

Психолог объясняет, что желание поставить себе диагноз — это не случайность.

«Назвать — значит хотя бы частично ощущать контроль. Безымянная тревога ощущается как что-то всепоглощающее и стыдное. Диагноз очерчивает её, делает конечной, превращает в объект, с которым можно работать. Это серьёзный шаг. И в кабинете, в своей практике я это особенно хорошо вижу»,  говорит Айслу.

По словам психолога, главная проблема возникает, когда диагноз превращается в часть идентичности.

«Диагноз помогает человеку объяснить себя — миру, родителям, партнёру — и одновременно защититься от обвинений. „Я не ленивый, у меня СДВГ. Я не холодная, у меня тревожное избегание“. Иногда человек действительно сталкивается с этим состоянием, а иногда просто ищет язык, который наконец позволит назвать свою боль. И то, и другое — нормальное человеческое желание. Опасность появляется в момент, когда диагноз превращается не в инструмент помощи, а в часть личности — и тогда человек начинает воспринимать выздоровление, как потерю самого себя».

Самодиагностика как риск

По словам психолога, самодиагностика может серьёзно навредить человеку. 

«Самодиагностика закрывает вопрос раньше времени. Человек прочитал статью, узнал себя в симптомах и решил, что у него паническое расстройство, а за этим могут стоять совсем другие причины — от гормональных проблем до выгорания».

Она также говорит, что человек начинает искать подтверждения своему выводу.

«Как только диагноз себе назначен, вы фильтруете опыт через эту линзу и замечаете только подтверждения».

При этом таким способом человек откладывает реальную помощь, в которой нуждается.

Когда тревога становится проблемой?

Психолог предлагает простой способ отличить норму от состояния, с которым уже нужно работать.

«Я обычно держу в уме три ориентира: соразмерность, длительность и функциональность. Соразмерность — насколько реакция соответствует тому, что её вызвало. Тревожиться перед важным экзаменом нормально, а вот тревожиться перед каждым телефонным звонком — уже сигнал. Длительность — проходит ли тревога вместе с ситуацией или продолжает жить своей жизнью неделями после того, как повод исчез».

Она также подчёркивает, что тут главный вопрос — влияет ли тревога на жизнь человека.

«Мешает ли это спать, работать, строить близость, выходить из дома, принимать решения. Нормальная тревога мобилизует, даёт энергию и готовит к действию. Клиническая — наоборот, парализует: чем её больше, тем меньше человек способен сделать. Если состояние длится несколько недель, сопровождается нарушением сна, тахикардией, проблемами с пищеварением и начинает сужать жизнь — это уже не про норму».

Почему тревоги стало так много?

Айслу Габдул-Гафурова объясняет рост тревожности тем, что мы живём в режиме постоянного потока новостей про войну, кризисы и катастрофы. На фоне этого наша нервная система не различает, где угроза — рядом или в телефоне, а к этому добавляется ощущение нестабильности.

«Здесь накладываются несколько слоёв. Первый — информационный. Второй слой — обвал предсказуемости: длинные горизонты планирования, на которых раньше держалась взрослая жизнь, истончились. Многие пережили вынужденную эмиграцию, разрыв семейных и профессиональных связей, переучивание себя в чужом контексте. Это сама по себе огромная нагрузка. Третий — экономический: ощущение, что почву из-под ног могут выдернуть в любой момент. И четвёртый, который часто упускают, — исчезновение пустого, медленного времени».

Она также добавляет, что нервной системе нужно время на отдых, но современный ритм жизни почти не оставляет таких пауз.

Коллективная тревога

Психолог отмечает, что тревога сегодня стала не только личным, но и общим состоянием.

«Эмоциональные состояния передаются. Когда это масштабируется через медиа, возникает общий аффективный фон эпохи. Мы живём в состоянии, где ничего не застывает, и тело не получает разрешения расслабиться».

При этом она отмечает, что из-за популярности психиатрических терминов люди всё чаще используют серьёзные диагнозы как обычные высказывания. По её словам, это создаёт проблему сразу с двух сторон: когда одни начинают обесценивать реальные расстройства, а другие до последнего не воспринимают своё состояние всерьёз.

Как тревога меняет жизнь?

Айслу Габдул-Гафурова говорит, что хроническая тревожность редко выглядит как «паника из фильмов». В основном человек просто живёт в постоянном внутреннем напряжении и со временем перестаёт замечать, насколько сильно оно влияет на его жизнь.

«Хроническая тревожность прежде всего ломает сон — это первое, что я слышу в кабинете. Дальше идут проблемы с пищеварением, сжатие в груди, постоянное напряжение мышц шеи и плеч. Тело живёт так, как будто всё время что-то происходит, даже когда вокруг спокойно».

Она добавляет, что со временем тревожность начинает управлять поведением человека.

«Человек перестаёт принимать приглашения, откладывает решения, избегает новых ситуаций, выстраивает множество мелких ритуалов, которые создают иллюзию контроля. Перфекционизм тоже часто идёт рядом с тревожностью: если я всё проверю десять раз, значит, ничего плохого не случится».

Психолог также отмечает, что сильная тревожность почти всегда отражается и на отношениях с близкими.

Тревожность — не враг

Тревожность сегодня действительно стала частью повседневной жизни. Люди больше говорят о своём состоянии, обсуждают психическое здоровье и перестают стыдиться обращения за помощью. Но при этом общество сильнее размывает границу между реальным расстройством и привычкой объяснять любые сложные эмоции диагнозами.

Айслу Габдул-Гафурова считает, что главная проблема здесь не в самих словах, а в потере их значимости. Когда серьёзные состояния превращаются в мемы и бытовые выражения, люди с реальными расстройствами рискуют остаться непонятыми. Одни обесценивают симптомы, другие — убеждают себя, что это всего лишь стресс или усталость. И разговор о тревоге сегодня важен не как модный тренд, а как попытка научиться различать свои переживания, понимать себя и вовремя замечать момент, когда уже нужна помощь.

Ранее мы писали, что кибербуллинг и онлайн-травля представляют собой серьёзные проблемы, которые могут оказать негативное воздействие на психологическое состояние жертв. В Казахстане эти проблемы также не являются исключением, и они могут иметь ряд психологических аспектов. 

Читайте также:

Как тревожность в обществе порождает дефицит товаров Какие стили воспитания самые травмирующие для детей Избавление от прокрастинации: методы, которые работают