Новые решения в условиях глобальной нестабильности

При этом многие удивляются, когда я говорю, что у нас есть как минимум десять университетов, которые по качеству образования не уступают иностранным филиалам в том же Дубае. Сейчас для родителей на первый план выходит безопасность – важно, чтобы ребенок учился там, где мирно. А Казахстан на данный момент остается гаванью безопасности в Цент­ральной Азии.

Раньше мир был спокойнее, и детей отправляли учиться в любую точку планеты. Теперь нет никаких гарантий. Многие из тех, кто планировали поступать в США или Европу, сталкиваются с визовыми проблемами или финансовым кризисом западных вузов, которые зачастую выживают только за счет иностранных студентов.

Наши же вузы долгое время находились в спячке, рассчитывая на небольшую нишу и признавая, что лучшие кад­ры уедут в Великобританию, США или Францию. Но ситуа­ция изменилась. Казахстанские вузы дают образование, позволяющее выпускникам находить работу в любой точке мира – как онлайн, так и офлайн.

Наши университеты становятся привлекательными не только для местных, но и для иностранных студентов. Работая в вузе, я регулярно получаю запросы из-за рубежа о правилах поступления. Единст­венная проблема здесь – не всегда понятные сайты самих учебных заведений.

19 марта на встрече с научной общественностью в Алма­ты Президент говорил о том, что казахстанская наука получает огромные инвестиции. Однако эффективность их использования нужно повышать. Из моего опыта работы с исследователями и материа­ловедами видно, что бизнес часто не замечает отечественные научные разработки и изобретения.

Как финансист, я вижу коммерческий потенциал многих идей, понимаю их time to market. Казахстанский бизнес, имеющий глобальные амбиции, часто упускает возможности коммерциа­лизации науки. Речь не о благотворительности, а о заработке. Бизнес может открывать частные лаборатории, привлекать профессоров на парт-тайм и совместно готовить специалистов.

Недавно мы обсуждали потенциал экспорта образовательных услуг. Считаю, что преподавательский состав иногда бывает закрыт внутри своего вуза, и именно бизнес может подсказать, как привлечь иностранных студентов. В США крупные корпорации финансируют институты неф­ти и газа и зарабатывают на этом. Сфера исследований для рынка созрела и в Казахстане. Это касается и гигантов вроде «КазМунайГаза» или КТЖ, и малого бизнеса.

Например, в лаборатории NLA Назарбаев Университета более 200 ученых работают над прототипами жидких и твердых аккумуляторов. Когда мы показывали эти разработки представителям национальных компаний, они были в шоке, что не знали об этом раньше. Уверен, нам жизненно необходима научная и бизнес-любознательность (curiosity).

Еще один важный момент. Сегодня в Казахстан едет все больше иностранцев: студенты из Индии традиционно выбирают медицину, ребята из СНГ учатся на дата-сайентис­тов и программис­тов. Наши стартапы активно пользуются поддержкой венчурных фондов, вовлекая учащихся в работу уже со второго курса.

Вообще, образование – это мощнейший экспортный потенциал. Это касается не только вузов, но и колледжей, которые могли бы обучать, например, фермеров из соседних стран современным технологиям обработки земли. Государство выделяет большое количество грантов, открыто более 30 филиалов зарубежных вузов. Почти половина университетов имеют программы на английском языке.

Многие не понимают того уровня, которого за небольшое время достигли наши вузы. Входить в топ-500 университетов в мировом рейтинге – это очень высокая планка. К примеру, Назарбаев Университет признан № 1 в Центральной Азии. Но мы сами не ценим то, что сейчас доступно нашим детям, а ведь это объективные показатели, на которые ориен­тируются во всем мире. Я уверен, чис­ло иностранных студентов будет расти с каждым годом.

И, наконец, экспорт знаний – это еще и «мягкая сила». Человек, получивший образование в Казахстане, сохранит теплые воспоминания о студенческих годах, что в будущем поможет нам продвигать не только нефть, но и наши ценности и интересы на международной арене.