О чём рассказали древние монеты

Как археолог из Актау пытается переписать историю Великого шёлкового пути

На северо-восточном берегу Каспийского моря, среди скал и пустынных плато Мангистау, археологи находят монеты Парфии, Хорезма, Сасанидского Ирана, Бухарского Согда, Китая и даже поздней Римской империи. Еще недавно сама мысль о том, что эти территории могли быть частью большой международной торговли античного мира, казалась слишком смелой. История Великого шелкового пути традиционно строилась вокруг южных маршрутов - Средней Азии, Ирана, Китая и Ближнего Востока. Северо-восточный Каспий долгое время оставался периферией исторического повествования.

Но археолог Андрей АСТАФЬЕВ считает иначе. Последние годы он вместе с российским коллегой из Новосибирска Евгением БОГДАНОВЫМ исследует городище Каракабак на побережье залива Кочак. По предварительным данным, поселение существовало с I века до середины VI века нашей эры. Именно это городище, по мнению исследователя, может изменить представление о роли Мангистау в древней евразийской торговле.

Каракабак расположен на скальном останце высотой более ста метров. К поселению примыкает обширное плато, отделенное крепостной стеной Байлама длиной около 570 мет­ров. Площадь жилой застройки достигает пяти гектаров.

Но главное не размеры. Главное - то, что археологи находят внутри. На городище уже собрана коллекция из более чем 150 монет первой половины VI века, выпущенных в разных странах древнего мира. Отдельное место занимают находки, связанные с Византией: медная восточноримская монета императора Флавия Аркадия, византийская свинцовая пломба и щиток перстня с христианской символикой эпохи Юстиниана. Для северо-восточного побережья Каспия подобные артефакты выглядят почти сенсационно.

По мнению исследователей, они являются одним из свидетельств того, что Каракабак был не просто поселением, а портовым и торгово-транспорт­ным цент­ром. Из-за моря сюда доставляли столовую и тарную керамику из поселений Прикас­пийского Дагестана и Северного Предкавказья. С территории Римской империи и Ирана везли стеклянный бой для местного стекольного производства. В ювелирных целях использовались гранаты, янтарь, лазурит, сердолик, коралл и жемчуг. Здесь же производили оружие, конскую упряжь, украшения, одежду и керамическую посуду, часть которой затем вывозили за пределы региона.

Все это, по мнению Астафьева, говорит о существовании на территории Мангистау крупного ремесленного и логистического узла, включенного в международную систему обмена. Причем речь идет не только о сухопутной торговле.

Одной из ключевых идей исследователя стала реконструкция древнего морского марш­рута через Северный Каспий. По его версии, Каракабак был конечной точкой сухопутного пути из Хорезма и одновременно важным портом, связанным с западным побережьем Каспия. На эту гипотезу, по словам археолога, указывает северокавказская импортная керамика, обнаруженная на городище.

Фактически речь идет о попытке доказать существование ранее неизвестного Азово-Кас­пийского торгового пути. Исследователь напоминает, что античные авторы Страбон и Плиний упоминали древний водный путь из Индии в Римскую империю. В исторической литературе он получил название Великого индийского пути. Астафьев предполагает, что часть этого торгового потока могла проходить севернее традиционных маршрутов - через Хорезм, Узбой и побережье Мангистау.

Особенно важными для этой версии стали находки в не­с­кольких точках полуострова Мангышлак парфянских монет, отчеканенных в конце I века до нашей эры - первой половине I века нашей эры: у горы Айракты, на Шеркалинском торжище и в Каракабаке.

По словам исследователя, это свидетельствует о торговой активности региона еще до усиления влияния Хорезма.

Еще более смелой выглядит другая гипотеза археолога. Изу­чая античные источники и карты Клавдия Птолемея, Ас­тафьев пришел к выводу, что Каракабак может быть тем самым городом Аспабота, обозначенным на восточном берегу Каспийского моря на картах II века нашей эры. Для историков и археологов подобное сопоставление - крайне серьезное заявление.

При этом сам исследователь осторожен в формулировках. Большая часть выводов пока рассматривается как научная гипотеза, требующая дальнейших исследований и подтверж­дений.

По мнению Астафьева, в гунн­скую и постгуннскую эпохи Каракабак превратился в один из главных транспортно-логистических и ремесленных центров Северного Каспия. Именно тогда, считает исследователь, начал активно функционировать Каспийско-Волжский торговый путь.

Ныне Каракабак называют одним из наиболее необычных археологических объектов Юго-Западного Казахстана. Особый интерес вызывает и состояние самого памятника.

История Каракабака заканчивается в середине VI века.

- Одна из причин упадка - так называемая Дербентская регрессия, то есть катастрофическое падение уровня Кас­пийского моря, ниже современного на четыре метра, изменившее береговую линию и повлиявшее на перестройку торговых маршрутов раннего Средневековья, - считает исследователь.

К тому же, по данным архео­логов, в первой половине VI века, на финальной стадии своего существования, городище дважды пережило сильные землетрясения. Второе оказалось фатальным, оно полностью разрушило город, и после его уже не восстанавливали. Обрушения стен и кровли соз­дали своеобразные капсулы времени - законсервированные участки построек, сохранившие­ся под завалами.

Именно такие участки позволяют исследователям воссоз­давать детали повседневной жизни древнего поселения.

Сегодня большая часть этих гипотез продолжает обсуждаться в научной среде. Но даже без окончательных выводов раскопки Каракабака уже меняют представление о древней истории региона.

Мангистау постепенно начинает выглядеть не окраиной степного мира, а частью огромной системы коммуникаций, связывавшей Китай, Индию, Среднюю Азию, Кавказ и Средиземноморье.

И если выводы археологов подтвердятся, то северо-восточный берег Каспия может оказаться одним из недостающих звеньев в истории древней евразийской торговли.

Ланга ЧЕРЕШКАЙТЕ, фото Андрея АСТАФЬЕВА, Актау