Первое счастье мое это мой народ...

Долгая дорога недолгой жизни

Удивителен и неповторим мир поэзии. Его основы были заложены в тот самый момент, когда проблеск человеческой мысли впервые прорвался через тьму веков и устремился к высотам познания. С тех пор и по сей день продолжается его борьба за внут­реннюю свободу, за право жить в согласии с собственными законами и не оглядываться ни на изменчивую моду, ни на цензурные уставы – тайные или явные, ни на сиюминутные прихоти сменяющих друг друга калифов на час.

Поэзия родственна вечности и потому бесконечно таинственна. Ее просторы открыты всем горячим сердцам и пытливым умам, но лишь немногим дано внести в буйную мистерию смыслов и образов новое, никогда не звучавшее прежде слово. Этих немногих мы и зовем поэтами – настоящими, истинными, большими. К их числу, без сомнения, принадлежал и славный сын казахского народа Мукагали Макатаев, чей талант справедливо будет назвать законной гордостью всего человечества.

«О поэзии Мукагали Макатаева, о нем, как о поэте, о человеке, можно было бы говорить и писать очень много. В нем сочетались лиричность Есенина и граж­данственность Маяковского, но истоки его таланта, его дарования находятся в казахской народной поэзии, глубокими корнями связаны с поэзией Бухар-жырау, Махамбета, Абая», – писал известный поэт и переводчик Орынбай Жанайдаров.

Расцвет самобытного творчества Мукагали Макатаева в значительной степени обусловлен тем гармоническим единством глубокого национального чувства и универсальных гуманистических ценностей мировой культуры, которое с первых шагов поэта в литературе составляло его «духовный паспорт» и сближало с крупнейшими художниками слова всех времен.

Он был носителем лучших черт своего народа и вместе с тем – прямым наследником достижений всечеловечес­кого гения. Соединяя сложный, извилистый путь казахской литературы с протянувшейся сквозь века магистралью литературы мировой, Макатаев имел полное право сказать о своем творчестве так, как он сделал это в стихотворении «Автограф»:

Тайны мои,

Песни мои

Знают народы огромной Земли...

Жизненный путь поэта был недолог – всего 45 лет – и внешне совсем не богат на события. Мукагали Макатаев родился 9 февраля 1931 года в селе Карасаз Нарынкольского района Алма-Атинской области.

С детства Мукагали воспитывался в любви к честному труду, в уважении к родной земле и традициям народа. Горькой болью утраты отозвались в жизни будущего поэта четыре долгих года войны, принесшие в его дом страшную весть: отец мальчика, Сулеймен, погиб в бою с фашистами. Уходя на фронт, он наказал сыну пуще всего заботиться о родных, беречь тепло родного очага, и этот отцовский наказ юный Мукагали выполнил с честью.

Позднее в своих стихах он еще не раз обратится к судьбам сверстников – сирот войны, мальчиков и девочек, чье право на детство было отнято суровым, беспощадным временем:

Людоедская была вокруг война,

Нашей пищей был талкан иль горсть зерна,

Чашка молока – на целый день,

Вот и все, что нам дала страна...

В 1948 году Мукагали окончил среднюю школу и некоторое время работал в комсомольских и советских органах своего родного села. Вся дальнейшая трудовая биография поэта самым тесным образом переплетена с журналис­тикой. Макатаев работал литературным сотрудником одной из районных газет и диктором Казахского радио, трудился в редакциях «Социалистік Қазақстан» и «Мәдениет және тұрмыс», а затем возглавлял отдел поэзии в газете «Қазақ әдебиеті» и журнале «Жұлдыз».

Первые стихи молодого поэта появились в 1948 году на страницах газеты «Советтік шекара» и сразу же были замечены читателями и критиками.  Подборке стихотворений Мукагали Макатаева, опубликованной в газете «Қазақ әдебиеті» в 1960 году, поэт Абдильда Тажибаев предпослал вступительное слово, в котором приветствовал яркие художественные победы своего младшего товарища по перу. «Как не гордиться, когда молодой человек трудится увлеченнее и энергичнее тебя?!» – задавался риторическим вопросом «флагман казахской поэзии», чье участие в литературной судьбе Мукагали Макатаева можно сравнить со взаимоотношениями Пушкина и Жуковского, победителя-ученика и побежденного учителя.

Тажибаев искренне радовался каждому новому успеху своего коллеги и был одним из немногих, кто поддерживал его в моменты тягостных душевных переживаний, увы, ставших постоянными спутниками поэта в последние годы жизни. Об этом высоком чувстве товарищества и дружбы Макатаев прекрасно написал в своей поэме «Мавр»:

Дружба выше любви, она как звезда,

Настоящее счастье – друга  найти.

Если ты когда-нибудь друга предашь,

Тебе Родина этого не простит...

Вышедшая отдельным изданием в 1964 году революционно-эпическая поэма «Ильич» стала первой книгой Мукагали Макатае­ва. За ней последовали сборники «Армысыңдар, дос­тарым» (1966), «Қарлығашым, келдің бе?» (1967), «Мавр» (1969), «Дариға жүрек» (1972), «Аққулар ұйықтағанда» (1974), «Шуағым менің» (1975), «Өмір-дастан» (1976).

Кроме того, в переводе Макатаева по-казахски зазвучали шедевры мировой литературы – сборник «Листья травы» крупнейшего американского поэта Уолта Уитмена («Шөп жапырақтары», 1969), гениальные в своей исповедальной откровенности сонеты Уильяма Шекспира («Сонеттер», 1970) и «Божественная комедия» Данте Алигьери, один из величайших памятников художественной словес­ности («Құдіретті комедия», 1971).

Всего, что сделано поэтом за 45 лет, наверное, с лихвой бы хватило на десять иных жизней. «Годы прошли в постижении мира строкой», – признавался он в одном из стихотворений. Не привыкший размениваться по мелочам, ведомый прекрасной мечтой очистить душу человека от «нечисти сорняковой», Мукагали Макатаев с достоинством прошел отмеренный ему земной путь и оставил потомкам богатое литературное наследие.

«Творчество Мукагали Макатаева условно можно разделить на три периода, – писал Орынбай Жанайдаров. – Первый – это полуголодное военное детство. Трудные годы отрочества. Они оставили глубокий, неизгладимый след в душе поэта... Стихи его очень музыкальны, красочны. Не случайно многие из них положены на музыку и популярны в народе как песни.

Второй период творчества Макатаева, на наш взгляд, включает в себя время работы поэ­та над переводами европейских поэ­тов. О новаторском отношении поэта к переводам говорит такой факт. Мукагали, переводя Данте, добавил к строке «Божест­венной комедии» два слога и знаменитые терцины рифмовал, не разделяя на перекрестную рифму. В результате получился чеканный казахский стих. Стих, изумительный по своей структуре и слогу.

Третий период – время учебы поэта в Москве на Высших литературных курсах и после него. Поэту трудно жилось, работал он много, издавали его мало... Усилилась в стихах и поэмах трагическая нота, что только еще более подчеркнуло его любовь к жизни и людям. Это уже зрелый Мукагали. В те годы поэт поднялся до вершин своей поэзии».

Мост, соединяющий сердца

Для произведений Макатаева характерна глубокая внутренняя синергия личных и общест­венных чувств, стремление наполнить лирику возвышенным гражданским звучанием и одновременно с этим придать идеалам граж­данственности лирическую раскрепощенность и легкость. Легкость, но никак не легковес­ность. Напротив, чем полнее и острее переживания поэта, чем больше сил отдает он поиску высшего смысла человеческой жизни, тем свободнее льется его пес­ня.

Не случайно главенствующая тема поэзии Мукагали Макатаева – это Родина, чья любовь была ему дороже всех земных богатств.
Хрестоматийными стали строки поэта о том, насколько ничтожным стало бы наше сущест­вование, если бы мы утратили священное чувство душевной привязанности к родному краю:

Можно жить без отца и матери,

Можно существовать без жены и детей,

Но без Родины жить –

нет пустее затей.

Понимаешь ли ты,

кто для Родины ты?

Не бывает двух жизней иль двух смертей.

Не бывает двух Родин.

И ты

Из ее младенцев-детей...

Поэтическое слово Мукагали Макатаева всегда обращено к сердцу. Он любит людей – и этой одухотворенной, созидательной любовью проникнута каждая его строка. Поэт взывает к чистоте помыслов, бескорыстию, умению сострадать и поддерживать ближнего. Так, в стихотворении «Жизнь» Мукагали Макатаев рассказывает о степняке, который не может отправиться вслед за аулом, уже откочевавшим на джайляу, из-за пары ласточек, что свила гнездо под шаныраком его юрты. Решение, казалось бы, лежит на ладони: разрушить гнездо – и дело с концом.

Но герой Мукагали Макатаева – маленький, по сути, человек, простой чабан – не способен поднять руку на ласточек, мирно щебечущих под куполом. Быть может, увидев трех желторотых птенцов в гнезде, он вспомнил древнюю легенду о Толе-би, прозванном в народе «Қарлығаш әулие». Согласно этой легенде, в годы джунгарского нашествия, когда казахи были вынуж­дены бежать из родных мест, мудрый бий наотрез отказался покидать свою юрту и откочевывать в далекие от битв края. Джунгарским воинам, явившимся узнать, почему он не ушел вместе с остальными, Толе-би ответил, что не желает тревожить покой ласточки, свившей гнездо под его шаныраком. И герой поэта принимает схожее решение.

Он решает дождаться, когда птенцы научатся летать, и только потом последовать за аулом. В его словах, завершающих стихотворение, чувствуется не только трепетное отношение ко всякому творению природы, но и мудрая человечность:

Хозяин верблюда водой напоил...

«Подождем,

Потом как-нибудь откочуем, –

сказал, – потом!»

Та же трогательная и гордая любовь к человеку проявляется и в стихотворении «Сторож» – одном из лучших произведений поэта на военную тематику. Его главный герой – старик Мурат, проводивший на фронт четырех сыновей. Радость Великой Победы ему омрачает черная весть: все его дети погибли в битвах с врагами. Как родных дочерей, отдает он замуж невесток и посвящает всего себя заботе о четырех внуках, о «детях детей». «Тихо ли в мире?» – главный вопрос, волнующий восьмидесятилетнего сторожа. Он не боится смерти, нет, в его словах слышится тревога иного рода: тревога за будущее молодого поколения, которое вошло в жизнь под грохот артиллерийских батарей. И Мурат понимает, что, покуда он жив, хранить для подрастающих внуков тишину мирного неба – его первейший гражданский долг.

Героическое и трагическое, жизнь и смерть, свет и тьма, доб­ро и зло в стихах поэта синтетически связаны друг с другом. Макатаев стремится к взаимозависимости и одновременно с этим – к цельной самодостаточности создавае­мых им образов, вкладывая в строку максимум поэтической информации. Он призывает своих читателей отказаться от примитивных трафаретов и однобоких шаблонов, которые потворствуют лености мышления.

Поэт лирико-философского склада, поэт-диалектик, Макатаев видит мир во взаимной обусловленности и непрекращающихся столкновениях его сущностных противоречий, о чем пишет в таких стихах, как уже упоминавшийся нами «Автограф» («Нет здесь коварного хана Джангира,⁄ И потому Махамбета здесь нет») или «Не отрекайтесь от черного цвета!..», которые служат своего рода катехизисом утверждаемой им философии:

Не отрекайтесь от черного цвета!

Самая прочная краска – черна.

Видел я белые сны до рассвета,

а пробудился от черного сна.

Черная-черная пропасть ночная,

ты не помеха встающему дню.

Если я черного цвета не знаю,

как же я белый тогда сохраню?

Милая девушка, черную косу

белыми пальцами ты заплела.

Ты белолица и черноволоса –

может, поэтому ты и мила.

Время и место – удачам и бедам,

горю и радости, свету и тьме.

Белое с черным и черное с белым

переплетаются в нашей судьбе.

Мечутся тени в кругу освещенном.

Крайности сходятся, как никогда.

В небе полночном, немыслимо черном –

белая-белая наша звезда!

В поэме «Реквием Моцарта», венчающей творческий путь поэта, мы встречаем аллегоричес­кий образ гения как раскинувшегося между веками и народами моста, по которому переправляются самые добрые, самые светлые идеалы человечества.

Таким мостом, объединяющим сердца, служит нам сегодня поэзия Мукагали Макатаева. Трагедия его личной судьбы, полной горестных утрат, предательств и заушательских окриков критики, оттеняет то колоссальное жизнелюбие, неподдельным светом которого лучатся даже самые горькие стихи поэта. Макатаев не был бы собой, если бы позволил унынию взять верх и затмить своей беспросветной пеленой все прочие человеческие чувства.

Даже смертельной болезни оказалось не под силу сломить его веру и мужество. В больничных дневниках, зафиксировавших душевные переживания последних дней поэта, читаем: «После долгой разлуки мы встретились с поэзией, как влюбленные, видать, соскучились друг без друга.

В течение двух месяцев написано около четырех тысяч стихотворных строк. Работал по совести, не думая, возьмется ли кто-нибудь опубликовать их». И в подтверж­дение этому – созданное тогда же пронзительное стихотворение «Вот так!», в котором, отрекаясь от интриг и пересудов, Макатаев пишет о главном предназначении поэта, об искусстве врачевать людские души:

Позабуду, какого вы жуза и стана,

Здесь себя сохраню от ваших интриг,

Медсестричке родной помощником стану,

Помогу обслужить тяжелых больных.

И куда я пойду, когда вот он,

я вот...

Я – поэт! Я имею и цену, и имя!

Совершать ежедневно я буду обход,

Чтоб больных излечить стихами своими!

Уже после смерти поэта увидели свет его сборники «Өмір-өзен» (1978), «Бәсіре» (1981), «Зов души» (первый сборник стихов на русском языке, 1981), «Шолпан» (1984) и двухтомное собрание сочинений под общим наз­ванием «Соғады жүрек» (1982). Ситуация, когда заслуженное признание приходит к выдаю­щемуся мастеру слова лишь после его кончины, в мировой литературе отнюдь не редкость. Впрочем, едва ли можно сказать, что Макатаев при жизни не знал народной любви. Его книги, издаваемые огромными по нынешним меркам тиражами в десятки тысяч экземпляров, никогда не залеживались на полках магазинов – читатели с нетерпением ждали каждой новой встречи с мудрыми и жизнеутверждающими стихами замечательного поэта. Всем своим творчеством Мукагали Макатаев оправдал это читательское доверие, доверие народа, о котором писал с благоговением и любовью:

Первое счастье мое – это мой народ,

Если он есть, значит, живу и я.

Ему отдаю стихов своих сотовый мед,

Дороже золота эта светлая радость моя...

В скором будущем наша страна отметит 100-летие одного из самых достойных своих сынов. Неослабевающий интерес к личности и творческому наследию Мукагали Макатаева является лучшим доказательством того, что его светлый образ по-прежнему жив в благодарной памяти потомков. И сегодня каждый из нас, кто откроет книгу стихов выдающегося поэта и вновь перечитает любимые строки, может повторить вслед за его героями:

Тебя мы не забудем, не отринем,

покуда мы живем под небом синим,

покуда прочно на земле стоим,

покуда сами свой удел творим.

Тебя обволокла земля сырая,

но время, все круша и разоряя,

бессильно перед именем твоим...­