Протокол по звонку

Как корреспондент “Времени” отбивался в суде от незаконно составленного протокола и оппонентов, связанных с громким коррупционным делом.

Журналистам в последнее время живется несладко. Чуть что - их тянут на “разборки”. Вот пришлось и мне угодить в ощип - получить обвинение сначала в уголовном, а потом и в административном правонарушении. Причем по статье, которую по закону ко мне вообще применить было нельзя. Однако ж применили. Пришлось воевать.

В начале июня СМИ с подачи правоохранительных органов раструбили по всей стране официальную информацию о задержании и последующем аресте руководителя Костанайского отдела образования Гульсим УРАЗБАЕВОЙ. В пресс-релизах говорилось о коррупционной подоплеке дела, но в чем она состоит, умалчивалось. Однако вопрос “за что?” - это же самое интересное! Автор этих строк имел неосторожность попытаться это выяснить.

Ход рассуждений был таков. Коррупционные риски на такой должности чаще всего связаны с госзакупками. А раз так, значит, надо изучить объем данных, лежащих в открытом доступе. То есть провести элементарное журналистское расследование, не пользуясь ничьей помощью и данными силовиков. Вот почему сложилась у меня версия (кстати, именно это слово - “версия” - прямо предпослано моей статье) о том, что отдел образования при Уразбаевой, возможно, неспроста в течение двух лет отдавал самые вкусные госзаказы без конкурса одному и тому же предпринимателю.

Судя по изученным нами почти 200 договорам поставок из одного источника, они принесли ему примерно 630 млн тенге. Вопрос о том, имела ли Уразбаева непосредственное отношение к этой ситуации, был оставлен без конкретного ответа просто потому, что следствие ведет не журналист, а правоохранительные органы. Наше дело - всего лишь профессиональное расследование. Но именно этим сидящая в СИЗО Уразбаева и возмутилась, потребовав привлечь меня, по сути, за профессиональную привычку совать нос в чужие нехорошие дела.

Адвокат Куандык МУХАМЕДЬЯРОВ рьяно принялся за исполнение воли непростой клиентки: потребовал от полиции и прокуратуры привлечь меня за разглашение данных досудебного расследования. Получив ответ о том, что признаков преступления либо правонарушения в моих действиях не наблюдается, не успокоился и в конце концов добился своего.

Участковый оформил на меня протокол по части 3 статьи 456-2 КоАП (“размещение, распространение ложной информации, противоправного контента пользователями онлайн-платформ”). При чем здесь я, спрашивается? Журналист, а не блогер. Создающий тексты, а не распространяющий их. Но кого это, кроме меня, интересовало? Как выяс­нилось впоследствии в зале судебных заседаний, протокол был составлен и отправлен участковым в суд не по каким-то основаниям, а… по прямому указанию одного из руководителей костанайского горотдела полиции. Телефонное право подменило собой юридическую обоснованность. И понеслось!

Благодаря автоматическому распределению мое дело попало к судье специализированного суда по административным право­нарушениям Костаная Серику АМИРОВУ. Увидев, кого ему нужно судить, тот занервничал. Причина “тремора” была в том, что автору этих строк довелось четыре с лишним года назад на страницах “Времени” рассказать о том, что судья Амиров не хотел погашать свой долг перед ПКСК за обслуживание личной квартиры. После публикации деньги он выплатил, а вот обида на меня осталась. Видать, поэтому и заявил самоотвод. В обос­нование своей позиции Амиров заявил, что испытывает к журналисту “Времени” неприязненное отношение и не в силах провести процесс объективно. Председателя суда Мухтара ТОЙБАЗАРА объяснения судьи Амирова не впечатлили. Самоотвод не был удовлетворен.

Как тут не вспомнить фразу из фильма “Мимино”: “Такое неприязненное отношение испытываю, что даже кушать не могу!” Раз пошло такое дело, пришлось прийти судье Амирову на помощь. Теперь уже я закинул заявление о его отводе. И - о чудо! - судья Тойбазар его удовлетворил. Но как! В размещенном в “Судебном кабинете” определении я удивленно прочитал: мной якобы было заявлено о неприязни к Амирову. А ведь ничего подобного не было от слова совсем. Сами посудите, с какой стати мне входить в личные (тем более - неприязненные!) отношения с персонажами своих заметок и статей? Это ж непрофессионально. Но моя попытка добиться исправления не соответствующих действительности сведений в судебном акте председателя суда Тойбазара об отводе судьи Амирова оказалась не­удачной. Что ж, кипиш только начинался… А судья сменился.

Рассмотрение моего дела растянулось на три долгих заседания. Адвокат Мухамедьяров издавал возмущенные сентенции о том, что привлекаемый к ответственности журналист написал статью о его клиентке, находящейся в СИЗО, исключительно “ради своего хайпа”. Он выглядел искренне возмущенным, вновь и вновь заявляя о том, что журналист незаконно разгласил данные досудебного расследования. Адвокат не замечал противоречия: нельзя одновременно разглашать данные следствия и распространять ложь.

Не понимал он и того, что адмстатья о привлечении к ответственности блогеров и юридических лиц, которые разместили на своих платформах в соцсетях ложную информацию, в принципе не подходит к этому случаю. Никак не мог понять адвокат Мухамедьяров и такой простой вещи, как недоказанность его обвинений. Судье Азамату АЙТКУЖИНОВУ пришлось трижды объяснять буквально на пальцах возмущенному представителю арестованной чиновницы Уразбаевой, что доказательной базы в деле нет, а журналист не обязан доказывать свою невиновность. Но тот не унимался.

В довершение сей картины маслом выяснилось, что у Мухамедьярова нет документа о его праве представлять интересы Уразбаевой в адмсуде. Эту бумагу он стал составлять на своем ноутбуке прямо на глазах у всех в зале суда. После чего выяснилось, что датирована она… 19 июля. Как говорилось в книжке про Алису в Стране чудес, чем дальше, тем чудесатее…

В этом процессе бледно выглядели и представители полиции. К примеру, следователь Асем КАЙМУСИНА, усмот­ревшая по неизвестной причине в моих действиях признаки административного правонарушения, никак не могла ответить на вопрос, кем она меня считает. Может, алкоголиком и дебоширом? Может, журналистом? Может, распространителем лжи? Кем?

- Не могу дать оценку, - то и дело твердила она.

Завершились слушания удивительным умозаключением адвоката Мухамедьярова. Он заявил: “Раз журналист отправил свою статью в редакцию электронной почтой, значит, это нужно считать фактом распространения ложных сведений”. Трудно отделаться от мысли, что цель таких претензий - помешать работе редакции.

В суде меня защищали три опытных юриста - Елена РЕВЕДИНСКАЯ, Иван ШКУРАТЬКО и Жаслан БАЙБАЗАРОВ. Их стараниями дело, инспирированное Мухамедьяровым, было порвано, как грелка в известной поговорке. Мои местные коллеги подробно изложили ход необычного процесса на страницах своих изданий. Все понимали: от его исхода зависит, насколько проще либо сложнее станет работать журналистам в Костанае. А может, не только там.

Да, незаконный протокол отменен. Но осадок остался. Почему при существующем официальном ответе из горотдела полиции о том, что в статье “Шито-крыто” не найдено признаков уголовного и административного правонарушения, на меня все же был составлен протокол? Почему до сих пор в Новом Казахстане работает телефонное право? Почему следов моего дела практически нет в Едином реестре административных правонарушений? Почему журналистское расследование влечет за собой репрессии, тем более по надуманным основаниям? В конце концов, когда профессиональный подход к делу начнет перевешивать личную неприязнь лиц, ответственных за соблюдение закона?

Похоже, я впервые в жизни задаюсь вопросами, которые не знаю, кому адресовать...

Стас КИСЕЛЁВ, фото Диаса СУЛЕЙМЕНА с сайта ng.kz, Костанай

Читайте также:

Шито-крыто. Изучив базы госзакупок, наш корреспондент попытался понять, почему была арестована руководитель Костанайского горотдела образования Гульсим Уразбаева

0