Роман Белый саксаул : скрюченная книжная родословная

Бывают такие литературные произведения, после прочтения которых почти осязаешь, как в спину холодно дышит старуха с косой. И хотя «Белый саксаул» – книга не про смерть, именно эта тема проходит рефреном через весь роман.

«Белый саксаул» – дебют Маншук Кали (на фото), которую при этом нельзя назвать дебютанткой в литературе. Её пьесы неоднократно выходили в финал фестиваля «Драма.KZ». Драматургическое прошлое практически всегда даёт о себе знать, когда автор переходит в большую прозу: тексты получаются структурными, с плотным сюжетом, но при этом и с хорошей долей образности. «Белый саксаул» отлично выдерживает границу между документальным романом и художественным.

Жизнь провинции в искусстве редко получается изобразить хорошо. В кино, как правило, это делается достаточно шаблонно. Кажется, сложно красочно рассказать о небольшом селе Теренозек, широкой аудитории едва ли интересное само по себе. Однако большинство событий романа как раз происходит в его пределах.

Через жизнь главной героини Ули проявляются вещи и традиции, которые в современном мире иногда выглядят дико: например, кража невест и полное подчинение семье мужа. Причём Улю не назовёшь героиней-реформаторкой: она не идёт наперекор традициям и не бунтует. Её глазами мы видим смирение обычной казахской женщины перед многовековыми устоями. Да и само имя – Улболсын, которое она не меняет, а лишь укорачивает (так называют девочек, когда в семье не рождаются сыновья – «пусть будет мальчик»). 

«Перед ней поставили белые резиновые шлёпанцы на три размера больше, которые, судя по изношенности, обычно надевали во двор. Уля покорно сунула в них ноги в красных носках со звёздами. Когда её вывели во двор, голоса смолкли. Прошли несколько метров, пока одна из снох не сжала Уле плечо, останавливая. Сквозь тонкую ткань платка Уля видела фигуры людей двор и большое дерево. Под ним на табуретке стоял жёлтый таз, в который гости скоро начнут бросать деньги каждый раз, когда она будет кланяться… Она с трудом осознавала, что центром и причиной этого праздника является она, но по большому счёту никому из здесь присутствующих нет до неё никакого дела».

Что же касается смерти, упомянутой в начале, так уж получается, что она тоже женщина. И практически в каждой второй главе кто-то из второстепенных персонажей по разным причинам уходит из жизни. И без того безрадостный провинциальный пейзаж становится ещё более мрачным. Одна из ключевых по эмоциональности сцен тоже происходит на кладбище: Уля с ужасом понимает, что её по канонам похоронят рядом с мужем – с тем, кого она не любит, не понимает, но почему-то теперь принадлежит его семье. 

Маншук Кали признаётся, что эти сцены и ощущения взяты из жизни: таким она запомнила детство в ауле.

Текст романа наполнен запахами, вкусами, тактильными ощущениями – благодаря этому формируется полноценная живая картинка. Именно поэтому роман будет интересен не только казахстанскому читателю. В каком-то смысле «Белый саксаул» может стать примером экзотической локальной литературы, поднимающей не самые популярные для нынешних бестселлеров темы.

Хотя нишу семейственности и женской преемственности в современной казахстанской литературе довольно прочно заняла Мария Омар, «Белый саксаул» уверенно встанет рядом с её романами. Саксаул в этом контексте – не только символ степи и мёртвой земли, где не растёт ничего, кроме колючек. Это ещё и символ женского рода: изогнутый, порой несуразный, готовый прогнуться и вырасти в самых неблагоприятных условиях – равно как и женщина в традиционной семье, вынужденная постоянно пригибаться, извиваться и засыхать. 

«Уля стянула с головы платок и уселась на изогнутую корягу. Перед ней в сухой земле там и сям посверкивали перламутровые обломки ракушек. Поднялся ветер. Вырвал из её рук платок. Подхватил, расправил, утащил за собой. Уля вскочила и побежала вдоль реки в погоню, силясь обогнать ветер. В сумерках ей вновь померещилась бабушка, однако, приблизившись, Уля поняла, что это деревце саксаула с её платком на ветке – скрючилось, как старуха, а если обойти и посмотреть с другой стороны – изогнулось, как девушка в танце. Растёт себе, цветёт, стыдливо прячет цветки. Удивительно, как стойко держится саксаул, кривится, но продолжает расти, не выше её роста, но мощные корни уже вздыбили землю».