С миру по сотне

Анастасия КУЛИК стала известна после ролика в соцсетях, в котором в шутку попросила казахстанцев скинуться по 100 тенге, чтобы помочь ей закрыть ипотеку. И ведь скинулись, еще и на ремонт хватило! Теперь люди судачат, кто эта счастливица: интернет-попрошайка или реально нуждающийся в помощи человек? Мы встретились с ней и расспросили о ее жизни.

В свои 32 года Настя как ребенок радуется каждой бытовой мелочи, появляющейся в ее квартире. Купила обычный контейнер для круп - и это уже целое событие! Это не укор и не метафора. Скорее набросок к портрету той, которую после вирусного ролика многие поспешили записать в везунчики: мол, бесплатно отхватила целую квартиру.

Кстати, о квартире. Расположена она в малосемейке на окраине города. Общая площадь - чуть больше 20 “квадратов”, которые делят между собой хозяйка, ее верный друг собака Сима и три кошки. Согласитесь, далеко не предел мечтаний. Но для Насти сама возможность иметь свой угол прежде казалась чем-то недостижимым.

В детстве она радовалась уже тому, что удавалось найти подъезд, где ее не выгоняли на ночь. В свои 8-9 лет девочка интуитивно чувствовала: безо­паснее ночевать на бетонном полу в подъезде, чем оставаться дома, где пьяный старший брат избивал больную мать.

- Я тогда была очень тоненькая. Зайду за мусоропровод на тех этажах, где нет контейнера для сброса мусора, и становлюсь невидимкой, - улыбается моя собеседница.

Еду тоже добывала сама. Охраняла машины - тогда это было актуально, - собирала ладошку мелочи и шла в магазин за хлебом и сосисками.

- Один раз в день покушаю, и мне хватало. Больше даже не хотелось. Когда совсем не было вариантов, приходилось у сверстников возле школы деньги на обеды отбирать. Конечно, стыдно сейчас об этом рассказывать. Но тогда я не воспринимала это как грабеж или воровство. Для меня это было делом выживания, - продолжает Анастасия.

Также честно она рассказывает и о своей семье. Мать родила ее, уже будучи инвалидом без одной ноги вследствие осложнения после сахарного диабета. Отца своего девушка не знает. На ее памяти из мужчин в доме всегда были только братья по матери, причем намного старше нее.

- Пока маме не отрезали вторую ногу, она не пила. Но она ничего не могла сделать против своего старшего сына, который, напившись, начинал ее крыть матом и бить. В такие моменты она мне часто говорила: “Когда меня не станет, возьми все документы на квартиру, мои сережки золотые и уходи отсюда”. Почему-то я это хорошо запомнила. А потом она осталась без обеих ног и после этого стала пить вместе со старшим братом. Для меня это было самым большим ударом. Средний брат на тот момент уже сидел в тюрьме за поножовщину, - вспоминает Настя.

Мать умерла, когда девочка училась в четвертом классе. Школьницу определили в интернат, откуда она то и дело сбегала.

- Я просто не могла по-другому. Отношения в интернате у меня ни с кем не клеились. А длинная вереница кроватей в комнате навевала такую тоску, что хоть рыдай в голос. Каждое утро я открывала глаза и внутри была такая пустота, что меня обуревал самый настоящий страх, - пытается объяснить свое тогдашнее поведение молодая женщина.

В интернате за побеги Настю запирали в сушилке - в помещении, где хранилась обувь воспитанников. На пол бросали матрас, дверь закрывали на замок. А поз­же девочку несколько раз отправляли в психиатрическую больницу, как она думает, чтобы хоть как-то контролировать ее побеги.

Из той детдомовской жизни особенно запомнился один эпизод. Во время урока биологии мальчишки начали ее травить. Один из них ударил Настю железным стулом по голове. Рану потом пришлось зашивать в больнице.

- Я помню, как вся в крови прибежала в столовую, схватила нож и с ним в руках вернулась в кабинет, где смеялись надо мной мои обидчики. Я хотела их просто напугать и показать, что не дам себя в обиду, потому что в интернате каждый сам за себя. Мне стало смешно, как они в страхе разбежались кто куда. Но эту ситуацию впоследствии обернули против меня, отправив меня в псих­лечебницу как агрессивную больную, - откровенничает моя собеседница.

После 11-го класса она вернулась было в материнскую квартиру, принадлежавшую ей по завещанию. За несколько лет ее отсутствия там ничего не изменилось, кроме того, что теперь алкоголем зло­употреблял не один брат, а двое. Тот, что вышел из тюрьмы, стал требовать переписать недвижимость на его дочь. Довел Настю до нервного срыва, так что приш­лось ей скорую вызывать. Больше она в эту квартиру не вернулась, а впоследствии узнала, что ее за долги кому-то продали и сейчас там живут чужие люди.

Она подселилась к какой-то бабушке, мыла в магазине полы и с этих денег оплачивала комнату. Параллельно готовилась к поступлению на режиссуру в Аксуский высший многопрофильный колледж имени Жаяу Мусы. Поступила без труда.

- Я много читала, учила стихи, писала свои, наизусть знала поэмы Есенина, Блока, - рассказывает она.

После колледжа Настя уехала в Омск и поступила на актерское мастерство. Жила в общежитии, а на жизнь зарабатывала жонглированием на улице - этому научилась еще во время учебы в Аксу.

Вернувшись в Павлодар, устроилась в театр имени Чехова. На сцене у нее пока не главные роли, но свои работы она ценит: служанка в “Танго на троих”, крестьянка в “Дубровском”, несколько выходов в “Мастере и Маргарите”. После спектаклей она возвращалась в театральное общежитие и вспоминала родительскую квартиру, представляя, что, будь у нее своя крыша над головой, все могло сложиться в ее жизни куда лучше. И однажды решилась! Банк одобрил ей кредит на 6,5 миллиона тенге. Квартиру нашла за 5,5 миллиона, оставшийся миллион заложила на ремонт. Сначала пыталась справляться самостоятельно. Пока дело не дошло до выравнивания стен. С кредитом получилось примерно так же. Ежемесячный платеж составлял 210 тысяч тенге при зарплате на тот момент в театре 180 тысяч. Остальное Настя добирала подработками. Два месяца платила исправно, на третий поняла: не справляется.

Тогда и появился тот самый ролик.

- Скорее ради шутки. Просто увидела подобное видео и решила повторить. Но даже представить не могла, что у меня что-то получится. Я его даже выложила в пробном режиме, чтобы мои подписчики не увидели, - смеется Настя.

Получилось. Люди начали переводить деньги. Кто-то отправлял 100 тенге, кто-то 200. Ипотеку удалось закрыть.

На оставшиеся деньги Настя закончила ремонт. Теперь она постепенно обживает свои 20 с небольшим “квадратов”. Продолжает работать в театре, учит детей жонглированию и театральному мас­терству, преподает йогу. Недавно попробовала себя в работе курьером.

О семье и детях пока не думает. Говорит, планов у нее и без этого хватает.

А вот прошлое неожиданно стало час­тью ее настоящего. Уже после популярности в соцсетях Настю начали упрекать в том, что она слишком много рассказывает о детском доме и якобы делает на этой теме хайп. Она не спорит. Просто объясняет: до 31 года вообще не пыталась осмыслить свою жизнь. Жила и не задавала себе лишних вопросов. А когда начала вести блог, люди стали спрашивать - и ей самой пришлось возвращаться к событиям, которые она когда-то просто пережила и оставила позади.

Теперь она постепенно разбирается с этим прошлым вместе с психологом. И пожалуй, в этом есть еще один парадокс истории Насти: всю жизнь она старалась быть незаметной - пряталась в подъездах, убегала из интерната, не хотела, чтобы ее видели даже собственные подписчики. А теперь сотни тысяч людей знают ее историю. И все, чего она хочет сегодня, кажется, куда проще: чтобы в собственном доме можно было спокойно поставить на полку контейнер для круп и просто знать, что отсюда тебя никто не выгонит.

Ирина ВОЛКОВА, фото автора, Павлодар

0