Сливы высшего общества

Казахстанская элита всплыла в файлах Эпштейна: наши бастыки тяготели к нему не потому, что он был преступником, а потому, что был удобным.

История Джеффри ЭПШТЕЙНА давно вышла за рамки криминальной хроники. Сегодня это уже история о том, как глобальная элита годами поддерживала связь с человеком, репутация которого была сомнительной задолго до его ареста, - и делала вид, что ничего особенного не происходит.

При жизни он изображал из себя финансового гуру, филантропа и человека с пропуском в любой кабинет: от Уолл-стрит до университетских кампусов. Он не возглавлял корпораций и не имел формальной власти, но обладал доступом к деньгам, влиятельным людям и закрытым кругам.

Скандально известен мистер Эпштейн стал не из-за финансовых схем, а из-за обвинений в сексуальной эксплуатации несовершеннолетних и создании разветвленной сети, в которую были вовлечены сотни девушек. Его арест в 2019 году и последующая смерть в тюремной камере, официально признанная самоубийством, лишь подлили масла в огонь - слишком много вопросов осталось без ответов, слишком многие имена так и не были названы публично.

Даже после смерти Эпштейн продолжает будоражить медийное пространство, потому что он оказался не извращенцем-одиночкой, а узлом целой системы. В орбите "дела Эпштейна" всплывают политики, финансисты, ученые, представители королевских домов и крупного бизнеса - люди, которые определяют правила и мораль современного мира.

На этом фоне фигурирующие в документах имена представителей казахстанской элиты выглядят как-то неловко. К счастью, никого из них на основании этих материалов не обвиняют в преступлениях. Однако возникает простой, но неприятный вопрос: зачем вообще высокопоставленным чиновникам Казахстана понадобился Эпштейн?

Файлы Эпштейна - это не один-два случайных мейла. Это целая система контактов, маршрутов, встреч и повторяющихся фамилий. В материалах значатся:

Карим МАСИМОВ (на момент упоминаний - премьер-министр Казахстана) - как минимум восемь упоминаний;

Кайрат КЕЛИМБЕТОВ (тогда - глава Нацбанка) - неоднократные упоминания в переписке, зафиксированная встреча в Нью-Йорке 8 октября 2014 года;

Умирзак ШУКЕЕВ (в ту пору - глава фонда "Самрук-Казына") - контакты через посредников; а также обсуждение проектов, консультаций, институциональных контрактов, связанных с нашей республикой.

Обращает на себя внимание, что Эпштейн, судя по всему, играл ключевую роль в неформальных связях западных и казахстанских элит.

К примеру, именно он занимался организацией визита в нашу страну Лоуренса САММЕРСА - бывшего министра финансов США, главного экономиста Всемирного банка и экс-президента Гарвардского университета. То есть это точно не простой дяденька с улицы, которому вдруг захотелось посетить экзотическую республику в центре Евразии. Думается, он имел возможность на вполне официальном уровне заявиться в любую точку на земном шаре. Но вот в "файлах" целый ряд его мейлов, адресованных "Джеффу" по поводу поездки: "Есть ли подвижки по Казахстану?", "Ты понял мою тему про Казахстан?" и тому подобное. Как будто никто, кроме "Джеффа", не в состоянии проложить ему маршрут в Астану.

Практически та же история с известнейшим норвежским дипломатом Терье РЁД-ЛАРСЕНОМ. Этот человек был одним из главных архитекторов так называемых "Ословских соглашений" - первых договоренностей между Израилем и Организацией освобождения Палестины. Пожелай он приехать в Казахстан - и наш МИД принял бы его с распростертыми объятиями. Но нет, он тоже почему-то пользуется посредничеством Эпштейна.

Помимо них в "файлах" в связи с Казахстаном фигурируют и другие имена: от финансистов до университетской профессуры.

С казахстанской же стороны присутствуют подчас просто инициалы людей, которым Эпштейн или его визави просят "передать привет". Судя по всему, речь также идет о далеко не о последних лицах в казахстанской номенклатуре. Кто он был для них и кем они были для него?

Казалось бы, все просто: Эпштейн - финансист, консультант, нетворкер, человек с выходом на международные организации.

Но давайте честно. Он не был главой банка, не управлял инвестиционным фондом, не представлял государство. Его главный капитал - доступ. К людям, деньгам, закрытым клубам, институтам влияния. И именно это делает его привлекательным для чиновников из стран с периферийной экономикой. Джеффри Эпштейн - это доступ к западным элитам, это включенность (или хотя бы иллюзия включенности) в круг принятия глобальных решений.

Причем речь идет в основном о документах 2011-2015 годов. К тому моменту Эпштейн уже отсидел в тюрьме за принуждение к проституции несовершеннолетней девушки и имел репутацию закоренелого секс-преступника. Это ключевой момент. Эпштейн не стал токсичным внезапно в 2019 году. Его имя фигурировало в расследованиях задолго до этого. Он уже проходил через суд, сделки с прокуратурой, закрытые обвинения. То есть любой, кто с ним общался на уровне встреч и переписок, все это отлично знал.

И вот здесь возникает неприятный вывод: казахстанская элита, судя по всему, не видела проблемы в том, чтобы поддерживать связь с человеком с очевидно подмоченной репутацией, если это сулило доступ к ресурсам и влиянию.

Разумеется, здесь Казахстан не уникален. Но и оправдываться этим - значит расписаться в собственной вторичности.

Как замечает известный казахстанский юрист Сергей УТКИН, согласно части I статьи 8 Уголовного кодекса, граждане Республики Казахстан, совершившие уголовное правонарушение за пределами Республики Казахстан, подлежат уголовной ответственности, если совершенное ими деяние признано уголовно наказуемым в государстве, на территории которого оно было совершено, и если эти лица не были осуждены в другом государстве.

- Следовательно, - поясняет он, - если из документов Эпштейна будет вытекать, что в действиях наших граждан усматриваются признаки уголовных правонарушений согласно законодательству США, за которые наши граждане не были привлечены к уголовной ответственности, то уголовное дело должны возбудить у нас.

Заметим, ни о каких правонарушениях со стороны упоминаемых в "файлах" казахстанских граждан речи пока не идет. Они не замешаны в грязных скандалах, в которых, судя по тем же документам, погрязла западная элита, они просто поддерживали контакты с очень влиятельным, но очень порочным человеком.

Однако самое тревожное во всей этой истории даже не то, что имена казахстанских чиновников упоминаются в файлах Эпштейна. А то, что пока никто толком не объяснил, зачем эти контакты вообще были нужны государственным управленцам. Какие интересы Казахстана они представляли? Какие решения продвигали? Какие выгоды получили и кто их контролировал? Почему для этого понадобился именно Эпштейн?

Пока на эти вопросы нет внятных ответов, история не закрыта.

Владислав ШПАКОВ, Астана