Технологический суверенитет начинается с честной конкуренции

Прошедшие в Астане Евразийский экономический форум и заседание Высшего Евразийского экономического совета вновь вывели в центр внимания тему технологического суверенитета. В условиях растущей геополитической конкуренции, санкционных ограничений, цифровой фрагментации мировой экономики и стремительного развития искусственного интеллекта контроль над технологиями, данными и цифровой инфраструктурой становится не только вопросом эффективности, но и одним из ключевых факторов национальной безопасности и экономической устойчивости.

Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев в своих выступлениях неоднократно акцентировал внимание на развитии собственных технологических компетенций, цифровой инфраструктуры и искусственного интеллекта как основы долгосрочного экономического роста. Поэтому вопросы технологического и IT-суверенитета перестают быть исключительно предметом экспертных дискуссий и становятся вполне практическими вопросами государственного управления, экономической политики и стратегического развития.

Именно поэтому особенно важно не только говорить о технологическом суверенитете, но и понимать, каким образом принимаемые сегодня решения влияют на способность страны сохранять контроль над собственными технологиями, данными и критически важными цифровыми системами.

IT-суверенитет – один из самых часто употребляемых и одновременно самых упрощаемых терминов современной государственной политики. Его удобно превращать в лозунг, привязывать к запуску отдельных продуктов и демонстрировать как достижение. Но в профессиональном смысле суверенитет – это не событие и не технология сама по себе. Это свойство системы. И проверяется оно не на презентациях, а в момент, когда внешние ограничения становятся реальностью.

В Казахстане за последние годы действительно сформирована сильная IT-база: государственные сервисы, развитый финтех, растущая технологическая экосистема. Это создает ощущение устойчивости и контроля. Однако за этим фасадом существует менее очевидная, но принципиальная проблема – зависимость от иностранных технологических решений именно в тех сегментах, где контроль должен быть максимальным. Государственные и квазигосударственные структуры регулярно выбирают зарубежные облачные платформы, корпоративные системы, инструменты обработки данных и искусственного интеллекта даже там, где существуют локальные альтернативы.

На уровне отдельных решений такой выбор выглядит рационально. Глобальные вендоры предлагают зрелость, масштаб и готовую инфраструктуру. Но в системной перспективе это создает фундаментальное противоречие. Потому что IT-суверенитет невозможен без контроля. А контроль невозможен, если критическая инфраструктура и данные завязаны на внешние юрисдикции и поставщиков. В этом случае государство не владеет системой – оно пользуется ею на условиях, которые определяются извне.

Важно понимать, что основной риск здесь не сводится к кибератакам. Гораздо глубже проблема – в зависимости как таковой. Если система функционирует в среде, управляемой внешним поставщиком, если доступ к ней может быть ограничен не внутренним решением, а внешним фактором, если архитектура непрозрачна и не подлежит полноценному аудиту, – контроль становится условным. Даже при отсутствии инцидентов сама возможность внешнего вмешательства превращается во встроенную уязвимость. Последние годы показали, что такие сценарии не являются теоретическими: ограничение доступа к технологиям, отзыв лицензий, изменение условий использования стали частью глобальной политической практики.

На этом фоне особенно показательно, что текущий год в Казахстане объявлен Годом искусственного интеллекта – и это уже не просто политическая декларация, а формализованная государственная политика. Указ Президента от 6 января 2026 года закрепил приоритет цифровизации на уровне стратегического курса. Поставлены конкретные цели: внедрение технологий ИИ в ключевые отрасли, развитие IT-инфраструктуры, повышение цифровых навыков населения и бизнеса, а также рост эффективности экономики через цифровые инструменты. Более того, с 18 января 2026 года введен в действие закон об искусственном интеллекте, который регулирует вопросы безопасности и использования ИИ, задавая рамки для его внедрения. Параллельно Правительством разрабатывается комплексный план мероприятий, призванных обеспечить реализацию этих задач.

Это,наверное,важный и,возможно,правильный шаг. Но именно в этот момент принципиально важно задать вопрос: на чем именно будет построен этот ИИ?

Потому что искусственный интеллект – это не просто инструмент повышения эффективности и не модный слой поверх существующих систем. Это базовая инфраструктура новой экономики – инструмент обработки данных, принятия решений и управления сложными процессами. Для любой страны, претендующей на реальную независимость в цифровую эпоху, ИИ – это обязательный элемент технологического суверенитета.

Если у государстванет собственных решений или контроля над ними, нет инфраструктуры обработки данных внутри своей юрисдикции, ключевые модели и алгоритмы зависят от внешних поставщиков, то возникает новая форма зависимости. Причем более глубокая, чем раньше. Речь уже идет не просто о программном обеспечении, а о системах, которые анализируют информацию, формируют выводы и в перспективе влияют на управленческие решения. Это уровень когнитивной инфраструктуры. И если он находится вне контроля страны, то вместе с ним уходит и часть реального суверенитета, на который так серьезно претендуют срединные державы, о чем и было заявлено на прошедшем форуме в турецкой Анталии.

Именно поэтому показательно, что уже в начале февраля 2026 года на расширенном заседании Правительства Глава государства дал жесткую оценку текущему состоянию цифровизации. Ключевой тезис – разрыв между заявлениями и реальными результатами. Президент прямо указал на необходимость отказаться от формализма, прекратить практику забалтывания проблем и бесконечного производства дорожных карт, которые не приводят к изменениям.

Отдельное внимание было уделено конкретным направлениям. В сфере здравоохранения – устранению системных проблем и усилению контроля за внедрением IT-решений, особенно в контексте модернизации сельской медицины. В экономике – ускорению перехода к цифровой модели с использованием технологий для роста и управления макроэкономическими параметрами, включая инфляцию. В стратегическом плане – реализации проекта «Цифровой Казахстан», который должен стать не формальной инициативой, а реальным инструментом трансформации.

Акцент на результате принципиально важен. Потому что именно сейчас Казахстан находится в точке, где цифровизация может либо перейти в стадию реального технологического развития, либо остаться на уровне отчетности и презентаций.

На этом фоне возвращаемся к ключевой проблеме: зависимости от внешних решений. Потому что невозможно одновременно требовать реальных результатов и строить критическую инфраструктуру на технологиях черного ящика. Сегодня в Казахстане есть все, чтобы развивать собственные решения: сильные IT-инженеры, опыт масштабных цифровых проектов, растущий рынок. Но структура спроса – прежде всего со стороны государства – часто работает в обратную сторону. Выбор в пользу импортных решений становится не исключением, а нормой.

Каждая такая закупка – это сигнал рынку. Сигнал о том, что сложные технологии внутри страны не являются приоритетом. В результате локальные компании не масштабируются, инновации остаются точечными, а специалисты уходят туда, где их компетенции востребованы. Это закрепляет зависимость и сужает пространство для развития.

Речь не идет о том, что государство обязано выбирать исключительно локальные решения. Однако для устойчивого развития национальной IT-экосистемы крайне важно обеспечить прозрачную и конкурентную среду, в которой отечественные компании имеют возможность сопоставимо участвовать в подобных проектах. В противном случае возникает риск ситуации, когда государственные средства фактически стимулируют развитие одних игроков, тогда как другим участникам рынка не предоставляется сопоставимая возможность продемонстрировать свои технологии и конкурентоспособность.

Тем более в Год искусственного интеллекта закономерно ожидать, что при реализации масштабных проектов будет проводиться всесторонняя оценка доступных казахстанских решений, их функциональности, стоимости внедрения и долгосрочного эффекта для развития национальной технологической индустрии.

Тем не менее появляются компании, которые пытаются изменить эту модель. Среди них около 70 ИТ-компаний, в том числе «Астана хаб», развивающие решения в области искусственного интеллекта и корпоративных технологий с акцентом на контроль данных, прозрачность и соответствие локальной юрисдикции. Подобные проекты важны не потому, что они «свои», а потому, что они создают альтернативу. Их ключевое преимущество – в управляемости: возможность развертывания внутри страны, контроль над данными и моделями, адаптация под национальные требования.

Да, такие решения могут уступать глобальным платформам по масштабу. Но в вопросах суверенитета решающим фактором становится не масштаб, а контроль. Возможность понимать, как работает система, где находятся данные и кто принимает решения, – это фундамент безопасности.

Важно подчеркнуть, что речь не идет об изоляции. Полная автономия невозможна и не нужна. Но устойчивые системы строятся на балансе. Критические сегменты – государственное управление, финансы, чувствительные данные – должны находиться под максимальным контролем. В остальных случаях использование глобальных решений может быть оправданным.

Проблема возникает тогда, когда этот баланс отсутствует. Когда внешние технологии используются по умолчанию вне зависимости от уровня риска. В этом случае цифровой суверенитет остается декларацией, а не реальностью.

Изменение этой ситуации требует не новых лозунгов, а изменения практик, пересмотра критериев государственных закупок с учетом контроля данных и юрисдикции, поддержки локальных решенийчерез пилоты и масштабирование, развития инфраструктуры для работы с данными и ИИ внутри страны, создания условий, при которых сложные технологические продукты востребованы на внутреннем рынке.

В конечном счете вопрос сводится к выбору. Между удобством и контролем. Между краткосрочной эффективностью и долгосрочной устойчивостью. Между ролью пользователя технологий и их создателя.

Для Казахстана этот выбор становится особенно острым именно сейчас, в момент, когда страна официально делает ставку на искусственный интеллект. Потому что ИИ – это не просто следующий этап цифровизации. Это слой, на котором будут строиться экономика, управление и безопасность в ближайшие десятилетия.И если этот слой окажется зависимым от внешних решений, то вместе с ним будет зависеть и вся система.

IT-суверенитет – это не заявление и не статус. Это способность сохранять контроль над технологиями, данными и процессами тогда, когда этот контроль становится критически важным. Все остальное – лишь вопрос риторик.

Ануар НУРТАЗИН, независимый экономист