Ардак Букеева из Forbes рассказала, кому на самом деле принадлежат деньги и власть в Казахстане

Журналистка Ардак Букеева в разговоре с ORDA News объяснила, как в Казахстане считали состояния миллиардеров, почему рейтинги Forbes — это про расследования, кому на самом деле принадлежат ключевые активы и как деньги влияют на политику. Самое важное — в обзоре Orda.kz.

Ардак Букеева пришла в казахстанский Forbes в ноябре 2011 года и занялась рейтингами почти с нуля. В стране тогда не было своей традиции таких списков, хотя отдельные казахстанские бизнесмены уже попадали в глобальный Forbes как участники международных рынков и компаний. 

«Когда Арманжан Байтасов, Тимур Сатыбалдин и их партнёры взяли франшизу и стали выпускать Forbes, это была очень успешная идея. Журнал идеально вписался в тогдашний Казахстан с его интересом к нефти и статусности. Реклама шла активно, и издание окупилось чуть ли не с первого номера», вспоминает Букеева. 

При этом первые рейтинги вызвали не интерес, а раздражение. Букеева рассказывает, что бизнесмены не хотели попадать в список, угрожали, присылали посредников, а один из них даже сменил гражданство, чтобы не подпасть под критерии рейтинга. Главная проблема заключалась не только в закрытости среды, но и в остром дефиците подтверждённой информации. В начале почти никто не помогал редакции с данными, кроме Нурали Алиева. 

Для такой работы редакция использовала депозитарий финансовой отчётности, где компании публичного интереса, структуры с госучастием и финансовые организации публиковали аудированную отчётность. 

«Это не официальный документ. Рейтинг Forbes — журналистская работа. Главный принцип рейтинга — это очень консервативный подход. Вот по этому принципу проводили оценку, и только легальные активы». 

Кроме этого, Букеева опиралась на список аффилированных лиц из Агентства финансового надзора, изучала СМИ, связи менеджмента и корпоративные цепочки. Так ей удалось подтвердить связь Тимура Кулибаева с Казахстанскими коммунальными системами (ККС).

«Я просто написала в KAZENERGY, которым тогда руководил Тимур Кулибаев, и спросила: правда ли, что вы собираетесь продать 30 % ККС таким-то людям? Мне ответили. На основе этого ответа я получила доказательства, что эта компания принадлежит Тимуру Кулибаеву. С алматинским аэропортом ситуация оказалась сложнее. Только позже редакции удалось через офшорные документы вывести принадлежность аэропорта Кулибаеву», вспоминает журналистка. 

Букеева отдельно отмечает, что медиаактивы сами по себе не давали крупнейших состояний. По её оценке, КТК, «Хабар» и «Караван» были скорее про влияние, чем про большие деньги. Крупный капитал находился в других активах — в том числе в нефтяных и нефтеперерабатывающих, связанных с продажами активов, имевших отношение к Рахату Алиеву, а также в банковском секторе. В качестве примера она упоминает продажу «Нурбанка», который теперь принадлежит Рашиду Сарсенову. 

Отвечая на вопрос о том, зачем обществу вообще знать о богатых, Букеева говорит: списки Forbes — это не глянец про роскошь, а форма журналистского расследования: 

«Наша исследовательская группа в своё время показала, кому принадлежит Казахстан. Кто собственник в этой стране и насколько олигархизированна наша экономика».

Она также признаёт, что и сама не до конца представляла масштаб концентрации активов, пока не начала собирать эти списки. По её оценке, крупнейшие олигархические группы контролировали почти всю самую денежную, прибыльную и наименее рискованную часть экономики. 

Букеева также спорит с популярной версией, что Тимур Кулибаев виноват в девальвации 2014 года из-за покупки Royal Petrol. Она считает такую теорию странной и связывает девальвацию не с одним бизнесменом, а с общими экономическими причинами: падением рубля, резким обвалом цен на нефть и структурной зависимостью Казахстана от сырьевого рынка. 

«Цена на нефть мировая. Нефть рухнула. Поэтому рухнули наши валюты. Это чисто экономические причины. В этом вина того, что за 20 лет мы не смогли построить экономику, не так сильно зависящую от мировых цен на нефть. Это наш экономический провал». 

Говоря о семье Назарбаева, Букеева уточняет, что в документах основной бизнес Тимура и Динары Кулибаевых был оформлен в пропорции 50 на 50. Поэтому в рейтингах они шли отдельно, но с одинаковым состоянием. При этом она не считает, что Динара Кулибаева занималась сопоставимым по масштабу самостоятельным бизнесом, и связывает рост активов семьи с политическим положением Нурсултана Назарбаева. 

«Если бы Назарбаев не был президентом страны, получил бы его зять в собственность Алматинский аэропорт? Самый загруженный аэропорт страны. Вот у нас Токаев президент. Получают ли родственники Назарбаева какие-то большие куски? Они их только лишаются», подчеркнула Букеева. 

Но главный вопрос заключался не в личных качествах владельцев, а в условиях, в которых работал их бизнес. Компании, связанные с семьёй президента, находились в заведомо более выгодной позиции, чем обычный частный бизнес, а крупный бизнес в Казахстане с конца 1990-х фактически не мог существовать без хороших отношений с семьёй. 

«Я не думаю, что в честной конкуренции все люди наверху списка по-прежнему там бы оставались. Все эти нефтяные месторождения надо же было как-то получить сначала, прежде чем стать крупным бизнесменом. Вообще условия приватизации были льготные. Потому что на самом деле никто не умел с этим обращаться, ведь куча компаний разорилась, закрылась и не смогла выжить». 

Букеева объясняет и ограничения самой редакционной работы. Forbes считал официально подтверждённые активы, но не мог доказать, как именно эти активы были получены. Это касалось и фигур вроде Кайрата Сатыбалды: 

«Редакция знала, что он владел очень многим, но официально мы не могли подтвердить, а в кое-каких случаях никто бы не дал нам эту возможность. Потому что мы живём не в свободной стране. Не в стране, где есть свобода слова. Никто бы даже судить не стал, просто закрыли бы журнал Forbes». 

После публикации первого рейтинга, где фигурировали представители президентской семьи, редакции дали понять, что семью из списка нужно убрать. При этом официально на самом Нурсултане Назарбаеве бизнес не висел: по документам фигурировали Фонд первого президента и отдельные активы, в том числе минеральная вода «Сарыагаш», которая потом оказалась связана с Даригой Назарбаевой.

Отдельный большой блок интервью касается Кантара. Букеева приехала в Алматы 5 января как журналист, после сообщений о стрельбе. Она вспоминает полное отсутствие патрульных машин в городе, пустые улицы, неработающие заправки, горящий акимат и штурм резиденции. Ей уже тогда стало ясно, чем всё закончится:

«Кровавый январь — самая большая травма Казахстана. Я поняла, что многих убьют. Уже шёл штурм резиденции и горел акимат. Те, кто грабил, и те, кто шёл на площадь, не были одной и той же массой. Среди штурмующих я видела обычных молодых казахских парней, а не описанных по телевидению „20 тысяч террористов“. Мы до сих пор не знаем полной правды о том, как это произошло. Межэлитный конфликт, разумеется, присутствовал. Но я думаю, что изначально алматинцы вышли просто в поддержку Жанаозена».

Она отметила, что люди просто присоединялись к потоку, а затем последовали силовой разгон и подключение криминальных групп, которые она связывает с элитами. Одним из главных вопросов для неё остаётся исчезновение полиции из города 5 января: Букеева подчёркивает, что не видела ни одной патрульной машины за целый день. 

Ещё одна важная тема интервью — влияние денег на политику. Букеева считает, что политика делается не заявлениями и не формальными решениями, а распределением ресурсов:

«Вот представьте себе, что крутятся российские деньги. Им же нужно куда-то откладываться. Потому что они же теперь никуда не могут, кроме России. А тут есть под боком такая жирная овечка беспомощная. И как она будет влиять на те или иные решения, принимаемые нашим правительством? Или, допустим, другая какая-то очень важная отрасль — а там деньги китайские. Оно будет влиять на внешнеполитическое поведение Казахстана. Точно так же, как то, что главная наша нефть принадлежит американским компаниям». 

После начала полномасштабной войны России против Украины Букеева особенно внимательно следила за российским капиталом в Казахстане. В интервью она возвращается к своей публикации 2023 года и говорит, что «Казфосфат» и месторождение Будённовское в итоге оказались у «Росатома». Она подчёркивает, что считает это проблемой, поскольку «Росатом» и его дочерние структуры находятся под санкциями, а сама корпорация уже столкнулась с трудностями при строительстве АЭС в Турции. Всё из-за ограничений на поставки высокоточного оборудования и программного обеспечения. 

Политическая часть разговора выходит далеко за рамки бизнеса. Букеева также поделилась мнением о Конституции. По её словам, именно Конституция 1995 года и сделала Казахстан такой суперпрезидентской страной. Она подчеркивает, что основной закон не сразу приобрёл итоговый вид: со временем в него вносились изменения, касающиеся статуса Елбасы, неподсудности и так далее.

«Я с 1990 года голосую против Назарбаева, потому что я ему никогда не верила в этом плане. А ужесточение происходило постепенно. Кроме того, результаты референдума по принятию новой Конституции не совпали с увиденными мной результатами на участке в роли наблюдателя. Даже если её и одобрили, то не с таким перевесом. Мне очень не нравится то, что часть протестного населения выбирает бойкот. Бойкот — это путь в никуда. Тебя нет, ты ни на что не влияешь. Повлиять можно только когда ты есть. Когда твой голос есть, он учтён. Вот сейчас у нас начинается электоральный цикл. Сейчас они распустят парламент и будет новое голосование. И нам, чтобы наш голос был слышен, надо идти. Не только голосовать, но надо идти наблюдать».

Отдельно она вспоминает идею евразийской интеграции. По её оценке, ранняя версия союза у Назарбаева ещё отличалась от того, что потом стало путинским Таможенным союзом. Но уже на этапе вхождения Казахстана в союз в 2009–2010 годах власти действовали стремительно и фактически не дали бизнесу времени разобраться. Предприниматели были в шоке:

«Все бизнес-ассоциации собирались и говорили: „Они же нас сожрут, потому что мы маленькие, у нас денег мало. А в России компании огромные, они поставят демпинг и даже не заметят. Они могут год-два держать вот эту цену, а мы умрём, мы не выдержим такой конкуренции. Потому что у нас разные объёмы экономики. Мы не можем на равных условиях с россиянами работать“. В итоге именно это и произошло: часть производителей, особенно приграничных, не выдержала конкуренции. Кроме того, россияне же наших по итогу к себе не пустили»

В финале интервью Букеева рассуждает о люстрации и будущем страны. Сейчас ситуация меняется уже не из-за «Нового Казахстана», а из-за войны и санкций против России. Именно это создаёт для Казахстана окно возможностей: страна может попытаться вырваться из прежней зависимости, пока Россия ослаблена. Что же касается внутренних перемен, Букеева говорит о разговорах, будто откаты в системе сократились: они никуда не исчезли, но якобы снизились с прежних уровней в 20–15 % до 10–5 %. 

«Я также помню первый съезд народных депутатов, где обсуждался вопрос люстрации и консенсус. Вопрос был только у прибалтов. Они требовали и реституции, и люстрации. Я не знаю, провели они её или нет, но в Казахстане это было бы невозможно. Потому что вся наша верхушка состояла из советской партийной верхушки. Ну что, они сами себя будут люстрировать? Каким это образом происходило бы?» 

В качестве противоположного примера она приводит Монголию, где бывшая коммунистическая элита пошла на самоограничение и тем самым создала для страны перспективу. Это важный пример не западного, а близкого Казахстану пути: она считает, что стране нужно стремиться хотя бы к монгольскому уровню меритократии и уважения к правам человека. 

«Я надеюсь, что когда-нибудь Казахстан действительно станет свободной, демократической страной и правовым государством. Отчасти потому, что без этого с нашей территорией и количеством населения у нас вообще нет будущего. А потом, мне кажется, что наши люди в глубине души всё-таки хотят справедливости и демократии. Просто, может быть, они не совсем понимают, как это в процессе. А если люди этого хотят, для этого просто нужно что-то делать»,сказала Букеева.

Ранее экономист Арман Бейсембаев в разговоре с ORDA News объяснил, за счёт чего Казахстан показал рост ВВП, почему эти цифры не отражают реальное благосостояние населения, какие перекосы сохраняются в экономике и какую роль в нём сыграла инфляция. Полный обзор можно прочитать по ссылке. 

Читайте также: