Человек, обреченный на успех

Он родился очень слабым, врачи давали ему не более полугода жизни, а Фара взял и стал при жизни символом Алматы, его любимого города, по которому он скучал, если даже выезжал в соседний Каскелен.

Он был большим не только из-за монументальной комплекции – сердце у добродушного гиганта было отзывчивым, смех – заразительным, а душа такой широкой, что даже бандиты, которых он играл, получались симпатичными.

– Наши отцы были большими друзьями, а мамы до сих пор дружат, – рассказывает его близкий друг кинопродюсер Арман Асенов. – Когда в 1992-м у меня умер отец, то первым приехал Фара, тогда еще просто Фархат, с двумя огромными тазами баурсаков, которые испекла его мама. Он помог мне провести похороны, мотался со мной целый год за мрамором для памятника. Через семь лет умер его отец. В то время поминальные обеды проводили дома, еду готовили прямо во дворах, тогда это разрешалось. После того как проводили людей, пришедших помянуть дядю Нурсултана, отца Фары, мы с ним до утра охраняли во дворе взятые напрокат казаны. Домой я уехал в пять утра и сразу заснул. Просыпаюсь вечером, включаю телевизор, там идет церемония награждения Московского кинофестиваля, и я вижу… человека с затылком Фархата. Ведущая ­Ингеборга Дапкунайте объявляет: «А сейчас на сцену приглашается Фархат Абдраимов». Я смотрю на нее и думаю: «Что она несет? Это же прямое включение! Как Фархат мог оказаться в Москве, если мы с ним расстались сегодня утром?» А на сцену действительно выходит Фара! Я смотрю на экран и ничего понять не могу – ему вручают приз за лучшую мужскую роль в фильме «Фара» Абая Карпыкова! Фара всегда гордился, когда повторял слова, прозвучавшие там: «Это второй приход казахов в Москву после Тохтамыша».

А получилось, оказывается, вот что. После моего ухода ему позвонил генеральный директор фестиваля Ренат Давлетьяров: «Вы не могли бы приехать на церемонию награждения?» – «Не могу, я только что похоронил отца, – отвечает Фархат. – В квартире пусто, все вещи и мебель у соседей. Честно скажу, я даже костюма сейчас не смогу найти». Ренат, очень прагматичный и мобильный человек, сказал, что самое главное – нужно приехать в аэропорт, билеты уже куплены. Фархат вызвал такси и отправился в Москву в чем был. Ренат встретил его и сразу повез в магазин «Три толстяка», где купил все – от носков до костюма, а оттуда – на церемонию награждения. На следующий день Фархат проснулся уже Фарой.

Актер, снимавшийся у талантливых режиссеров в хорошем кино (Абай Карпыков – вестерн «Тот, кто нежнее», мелодрама «Фара», Сатыбалды Нарымбетов – комедия «Омпа», Александр Баранов – социальная драма «Шанхай», Серик Апрымов – драма «Аксуат», Фархат Шарипов – трагикомедия «Розовый заяц»), пришел в кино из ресторана, где он, выпускник Алматинского технологического института, работал директором. Когда к нему подошел ассистент режиссера с «Казахфильма» и пригласил на кинопробы, он согласился из любопытства.

Абая Карпыкова, режиссера картины «Фара», Фархат называл человеком, который «родил» его для кино.

– Мне его привели с улицы для эпизодической роли в фильме «Тот, кто нежнее», но я посмотрел на него и... переделал сценарий фильма, – вспоминает режиссер в документальном фильме «Друг» Фархата Шарипова, посвященного памяти Фары. – Так Фархат стал одним из главных героев картины. А потом я придумал для него типаж в фильме, который называется «Фара». За два дня до его смерти я разговаривал с ним. Он звонил мне со съемок в Тбилиси. Мы с ним несколько лет обсуж­дали фильм «Фара-2», были планы в понедельник или во вторник (24–25 мая 2021 года), сразу после его возвращения из Грузии, идти к инвесторам, чтобы обсудить все вопросы по финансированию. И он, и я уже много лет болели этим проектом, собирались уже начать съемки, а он ушел…

– Народ принял фильм, названный его именем («Фара»), и после этого Фархату в Москве не давали прохода, он стал нереально популярным, – говорит Арман Асенов. – После «Фары» был фильм «Сага о древних булгарах» Булата Мансурова. Мы там вместе снимались, и нам часто приходилось летать в Москву. Стоило ему появиться на улице или в метро, как его окружала толпа. Если у нас больше любят фотографироваться со знаменитым человеком, то в Москве – взять автограф. Один раз идем с ним мимо Красной площади. Там стоит огромный автобус правоохранительных органов. Он мне говорит: «Давай лучше обойдем, не будем лишний раз провоцировать». И тут двери автобуса распахиваются, и полицейские бегут к нам: «Фара, Фара!»

Круг общения у него был огромный. Каждый, кто встречался на его жизненном пути, считал его своим самым близким другом. Арман Асенов вспоминает, что ему из Израиля группа режиссеров написала замечательные слова о его друге и фильме «Фара»: «Спасибо Фаре за наше счастливое детство».

– У него потому и сердце, наверное, и не выдержало, что он всем помогал, – говорит продюсер. – Мои дети – и Ариэль, и Алтынай, и Альтаир – видели его больше, чем меня, они у него на руках, вернее, на животе, выросли. Я думаю, у меня потому и сложилась достаточно успешная карьера в кино, что он закрывал все мои тылы. Если я уезжал, а Фара был в Алматы, у меня вообще голова не болела о том, что у меня там дома происходит.

Последний раз я видел его на юбилее народного артиста, киноактера Нуржумана Ихтымбаева. Он похвастался айфоном, который подарил ему сын Асан. Сказал, что это крутая штучка. А я в тот день больше бегал по организации юбилея – небольшого банкета в ресторане в честь Нуржумана-аға. Фара был среди приглашенных, но у него все было впритык – на следующий день он уже слал нам со съемок картины «Больше, чем любовь» виды Тбилиси. Это фильм про двух боевых друзей, грузина и казаха, где один из них закрывает грудью другого и погибает. Через много лет оставшийся в живых решает породниться, если не с семьей друга, то хотя бы найти невесту сыну на его родине. Фара очень любил этот проект, хотел, чтобы он получился.

А с сердцем у него, конечно, проблемы были и раньше – инфаркт, несколько приступов. Мы в таких случаях привозили его в больницу, ему тут же ставили блокаду, а если совсем было плохо, то стент. В общем, каждый раз откачивали. И если честно, последние годы жизни ему было тяжело ходить. И не только из-за веса – он ведь не спал совсем. Однажды сказал мне, что прочитал где-то, что у Евгения Леонова перед смертью была страшнейшая, затяжная бессонница. «Наверное, мне тоже недолго осталось», – бросил он тогда фразу. Я эти мысли отгонял как мог, хотя понимал, что так долго продолжаться не может. Сужу по себе: если два-три дня не посплю, у меня начинается сильная аритмия, сердце из груди готово выскочить.

Его называют брендом Алматы, и это правда: Фару в стране знали все – от Президента до таксиста и официанта. Своим добродушным смехом он заряжал всех, кто находился рядом, так, что делал их преданными друзьями, не прикладывая к этому никаких усилий.

Но почему-то все забывают сказать о том, что он был большим интеллектуалом, ходячей энциклопедией. Кроссворды разгадывал так, как будто письма писал. Никто не знает, что в шестом классе он выиграл всесоюзную олимпиаду среди школьников по русскому языку и литературе. В Москву для участия в ней поехал после каникул, которые провел на Иссык-Куле. Он вспоминал, что председатель комиссии смотрела на него, загорелого дочерна азиатского парнишку, с удивлением. Ему, как победителю, дали путевку в «Артек», но с ним всегда происходили какие-то непонятные вещи. Все болеют гепатитом А один раз в жизни, а он накануне отъезда резко заболел второй раз. Но самое интересное заключалось в том, что 8 июля на окраине Алма-Аты потерпел катастрофу самолет Ту-154, на борту которого находились 166 человек. Фара должен был лететь в «Артек» этим рейсом, но судьба уберегла его той ночью – его увезли на скорой.

Остался бы он жив, если бы не ­поехал на съемки в Тбилиси? Может быть, и вытащили бы. Здесь все врачи были свои, они за ним ходили по пятам. Но звезды сошлись так, что Батыру (Батырхан Шукенов. – Ред.) суждено было умереть в Москве, Фаре – на Кавказе, в городе, который ему так напоминал его родной Алматы. На кладбище «Кенсай» он лежит недалеко от Батыра, они ведь и при жизни дружили.