Чтобы научиться говорить нужно говорить

В этом году Максим Споткай отметит свое 35-летие. Родился он в городе Аксу в Павлодарской области. Учился в русской школе, где и были заложены основы знания казахского. Но больше всего Максим Александрович благодарен за это своим родителям. По его словам, интерес и любовь к языку сами по себе, на пустом месте, появиться не могут.

– Для этого нужен фундамент, – считает он. – Если говорить о себе, то никакого волшебного рецепта не было. В родительском доме в первую очередь прививали уважение даже не к языку, а к стране и народу. А потом сама жизнь начала подталкивать к знанию государственного языка. В школе я был активис­том, начиная с младших классов. Кому как, а мне нравится быть всегда в гуще событий. В старших классах мероприятия часто проходили на двух языках. Не будешь же кого-то просить говорить вместо себя. Мои публичные выступления начинались с простых приветствий. Если пытался сказать что-то более сложное и не получалось, продолжал на русском. Аудитория все понимала и все прощала.

Вот так я и стал подтягивать свой казахский. А это уже путь к тому, чтобы стать участником всех литературных конкурсов, где надо было читать наизусть Абая, Магжана Жумабаева, Мукагали Макатаева и прозаические отрывки из произведений казахских классиков. Мама одноклассника, у которого я часто бывал в гостях, видя мою тягу к языку, всегда старалась говорить со мной на казахском, повторяла новые слова много раз, чтобы лучше запоминал.

К окончанию школы я уже имел неплохой словарный запас. Когда поступил в Омский государственный технический университет, моя гипотеза, что очень важно иметь языковое окружение, подтвердилась. Все началось с того, что вне казахстанской среды я чувствовал себя не немного, а много другим. Так продолжалось до того момента, пока я сам не создал ее вокруг себя. Это было несложно – в Омской области проживают больше ста тысяч казахов. Местная община оказалась очень сплоченной, реализующей много проектов по казахскому языку, культуре и традициям. Я тоже привнес туда свой вклад. Мы выпускали газету на казахском и открыли клуб казахского языка. И я, получается, совершенствовал свой казахский именно там.

Прожив пять студенческих лет в другой стране, я понял, что мы, казахстанцы, люди одной ментальности, этнически принадлежащие к разным группам. В этом смысле в целом мы, как нация, едины. И когда попадаешь в другую ментальную среду, то совершенно по-новому начинаешь относиться к понятию «казахстанец». Будет даже вернее сказать так: к каким бы этносам ни относились, мы все – казахи. И мы это даже не пытаемся оспаривать.

Во-первых, так нас воспринимают местные, спорить с ними бесполезно. Во-вторых, они правы, потому что ментальность, повторюсь, и культурные особенности, привезенные с родины, настолько другие, что мы часто выглядим чужими среди своих. Самый показательный пример – безусловное уважение к старшим. Мы, казахстанцы, уделяем этому очень большое внимание. Это у нас проявляется во всем. Ни в одной загранице я не видел, чтобы в общественном транспорте молодые, сразу несколько человек, мгновенно вскакивали, уступая место человеку старше себя.

– Помогает ли знание казахского языка продвигаться по службе?

– Однозначно. Знание государственного языка позволило мне глубже понимать людей и процессы, происходящие в стране, эффективнее работать с докумен­тами, медиа и государственными институтами. Кроме того, это открывает доступ к культуре, профессиональной среде и общественному диалогу. Зная язык, легче достучаться до людей. Особенно если говорить про общественную работу в сфере молодежной политики. Хотя в молодежной среде ситуация, на мой взгляд, вполне понятная и без всякой агитации за язык. По данным из открытых источников, в прошлом году свыше 73% выпускников школ претендовали на грант на казахском языке. Это говорит о том, что абсолютное большинство молодежи не просто говорит на государственном языке, а владеет им на таком уровне, чтобы получать на нем образование.

– Некоторые жалуются, что государственный язык трудно учить, потому что, мол, методики преподавания слабые...

– А я считаю, что универсальных методик, подходящих для всех, не бывает. Кому-то в силу своей индивидуальности надо больше читать печатных текстов, а кому-то – слушать. Чтобы понять, какая методика подходит больше, нужно пользоваться разными. Говорят ведь так: чтобы стать умным человеком, нужно прочитать всего десять книг, но чтобы найти их, нужно прочитать еще тысячу.

Сказать, что в наших школах методика преподавания совсем не эффективная, не могу, потому что у меня самого фундамент был сформирован в обычной школе. На мой взгляд, чтобы заинтересовать человека с позиции мягкой силы, казахский сегодня нужно продвигать не на декларативном, а на чисто прагматическом уровне. Делопроизводство у нас ведется на двух языках, но вместе с тем при поступлении на госслужбу знание государственного языка обязательно, что лично для меня, не буду скрывать, сыграло добрую службу. Но с человеческой точки зрения, чтобы превратить казахский в язык межэтнического общения, требуется сильная мотивация. И здесь дело даже не в качестве методических пособий и учебников (хотя и это тоже очень важно), а в содержании контента, выходящего на казахском. Например, уникальные, эксклюзивные учебные пособия и материалы, касающиеся профессиональной деятельности любого человека.

– Что изменилось в плане продвижения государственного языка?

– Главное изменение последних лет – это переход от лозунгов к практике. Такой подход отличает повестку реформ, объявленных Президентом Касым-Жомартом Токаевым во всех сферах общественной жизни. Государственный язык, как я уже отметил, все увереннее входит в делопроизводство, образование, медиа, цифровую среду. Динамика, заложенная в Концепции развития языковой политики, уже дает результаты: сегодня государственным языком владеют свыше 80% граж­дан, и его роль в обществе продолжает укрепляться. Доля документооборота в госорганах и национальных компаниях составляет 92%, а число граждан, проходящих курсы по усовершенствованной методике изучения казахского языка, – не менее 44 тысяч человек в год.

Дополнительно сотни тысяч граждан изучают язык самостоятельно, используя государственные цифровые платформы, такие как Tilqural.kz или Soyle.kz, где есть обширный мультимедийный материал для всех уровней – и для начинающих, и для продолжающих. Все это и есть показатель того, что мы движемся вперед – спокойно и системно.

При этом я бы не сводил все только к статистике. Само отношение к языку меняется. Глава государства справедливо отмечает в своих выступлениях, что лучший путь для дальнейшего развития казахского языка лежит через просвещение. Сегодня казахский язык все чаще воспринимается не как формальная обязанность, а как естественная часть современной жизни для общения, освое­ния новых технологий и продвижения по карьере. Это, на мой взгляд, гораздо важнее любой отдельно взятой цифры.

– А как это сказывается на психологическом климате нашего общества?

– Языковая политика – не только вопрос языка, но и общественного согласия и взаимного уважения. Под это у нас заложена четкая конституционная основа: казахский язык является государственным, государство создает условия для изучения и развития языков народа Казахстана. И чем больше в языковой политике спокойствия, уважения и практического смыс­ла, тем лучше общественный климат. Президент неоднократно подчеркивал, что граждане, которые еще не владеют государственным языком в необходимом объеме, не должны ущемляться по языковому признаку, но стремление знать его должно стать естественной нормой. На мой взгляд, именно в этом и заключается правильный баланс: без давления и разделения людей, но с ясным пониманием общих задач и целей.

Но язык по-настоящему приходит тогда, когда перестаешь воспринимать его исключительно как учебный предмет и начинаешь жить в нем каждый день: читать, писать, выступать, общаться и работать с текстами. В моем случае именно постоянная практика дала результат. Со временем язык стал для меня еще и профессиональным инструментом. Мне довелось заниматься выпуском газеты на казахском языке, работать с текстами и преподавать казахский язык. И я давно понял одну важную вещь: лучше говорить с ошибками, чем бесконечно ждать ­момента, когда заговоришь идеально. Живой язык осваивается только через практику.

Что касается прогнозов о будущем языка, то оно зависит не от громких дек­лараций, а от того, насколько он будет вос­требован в разных сферах жизни. Здесь тренды уже очевидны: сегодня его развитие обеспечивается не только в традиционных сферах, но и в инфраструктуре будущего – от национального корпуса государственного языка до ИИ-моделей и цифровых платформ. Поэтому мой прог­ноз прост: роль государственного языка будет последовательно усиливаться. И чем больше на казахском языке качественного образования, сильного контента, современной науки и удобных сервисов, тем увереннее он будет развиваться.

Ну и, конечно, многое зависит от нас самих. Сейчас возможностей для изучения любого языка очень много. Просто надо перешагнуть через всякие отговорки и заставить себя пользоваться ими, а для совершенствования широко использовать факторы языковой среды: общаться с коллегами, друзьями, не стесняться разговаривать на казахском в магазинах, кафе, аэропорту, с продавцами на рынках… Это главный принцип простого правила: чтобы научиться говорить – нужно говорить.