Государство против рынка? Почему частные школы попали под оптимизацию

В Казахстане меняются требования к деятельности частных школ. Об этом сообщила министр просвещения Жулдыз Сулейменова на встрече с учредителями и директорами частных школ Алматы.

Согласно озвученной позиции, в дальнейшем частные школы будут открываться только в регионах с подтверждённой потребностью для замещения трёхсменных и аварийных школ, а также в регионах с дефицитом государственных мест. Дополнительно планируется:

усилить требования к учредителям частных школ; изменить порядок назначения директоров с участием отраслевого министерства и местных исполнительных органов; ввести мораторий на размещение госзаказа во вновь открываемых частных школах.

На сегодняшний день в стране действует 890 лицензированных частных школ, из них 785 уже оцифровали документы. Речь идёт не о точечных проверках, а об изменении условий работы всего частного сектора среднего образования.

По данным самих участников рынка:

в частных школах обучаются более 350 тысяч детей; в РК работают около 870 частных школ; в дорогих элитных школах учатся не более 15 тысяч детей (10–15 школ по стране); 320–330 тысяч ученических мест приходится на школы с низкой или отсутствующей родительской платой. 

На фоне заявленных изменений представители частного сектора публично обозначили свою позицию. В открытом обращении они подчёркивали, что поддерживают усиление контроля, цифровизацию и прозрачность, однако настаивают на ряде принципиальных условий.

Участники рынка просят не вводить изменения поспешно и рассматривать реформу на основе открытого анализа всей системы образования, а не только частных школ. Они настаивают на сохранении стабильного финансирования до конца учебного года, прозрачности цифровых платформ и равных правилах для государственных и частных школ с учётом различий в их финансовой нагрузке. Для значительной части семей частные школы – это альтернатива переполненным госшколам, особенно в быстрорастущих городах. Любые изменения в финансировании или правилах работы напрямую отражаются на размере родительской платы, стабильности педагогических коллективов, возможности ребёнка продолжать обучение в привычной школе.

Экономической выгоды от давления на частные школы нет

По словам основателя и учредителя школ Tamos Education, Tamos Space School, PROMETHEUS SCHOOL и ФИЗТЕХ Даурена Каупынбаева, нынешняя дискуссия вокруг частных школ и подушевого финансирования во многом строится на эмоциональных обвинениях, а не на экономическом расчёте.

"Частные школы в Казахстане изначально создавались как ответ на системный дефицит мест в государственном секторе. В период, когда школы были перегружены, была трёхсменка, нас активно мотивировали открываться. Частные школы реально помогли системе. А сейчас создаётся ощущение, что нас пытаются сделать крайними за все проблемы", – сказал он.

Ключевой аргумент Каупынбаева – экономика. По его словам, даже при действующем подушевом финансировании государству обходится дешевле обучать ребёнка в частной школе, чем полностью содержать его в государственной. "Государство не строит для нас здания, не ремонтирует их, не оплачивает коммунальные расходы и безопасность. Всё это ложится на частного оператора и родителей. При этом обучение в государственной школе в итоге обходится бюджету дороже, пусть и не кардинально, но дороже", –  сказал он.

Отдельно он оспаривает тезис о том, что частные школы "жируют" за счёт бюджета. "Нам часто задерживают выплаты по госзаказу на два-три месяца. Многие школы реально живут с кассовыми разрывами. Любое серьёзное ужесточение сейчас – это прямой риск закрытия, особенно для небольших, камерных и инклюзивных школ", – предупредил Каупынбаев.

По его оценке, наиболее уязвимыми являются школы с контингентом до 300 учеников, а также те, кто открылся в последние три-четыре года и ещё не успел закрыть кредиты. "Очень многие директора и учредители закладывали личное имущество, квартиры, поверив государственным программам. Им просто не дали времени окупиться", – подчеркнул представитель рынка.

Каупынбаев считает, что если значительная часть частных школ уйдёт с рынка, то дети неизбежно вернутся в государственные школы.

"Это приведёт к уплотнению классов, росту нагрузки на учителей и возврату к тем же проблемам, от которых система пыталась уйти. Экономической выгоды от этого нет ни для бюджета, ни для семей", – заявил он.

При этом он настаивает, что проблема не в самой модели подушевого финансирования или ГЧП, а в администрировании. "Если говорят о "мёртвых душах" и хищениях, нужно называть конкретные школы и конкретных исполнителей. Без участия людей на местах такие вещи невозможны. Нельзя вешать коллективную вину на весь сектор", – убеждён собеседник.

По его словам, регулирование должно быть сосредоточено на результате, а не на управлении школами. "Государство вправе контролировать идеологическую нейтральность, светский характер образования и итоговые результаты обучения. Но вмешательство в финансовую и управленческую автономию частных школ – это нонсенс. Рынок сам отсекает слабые и недобросовестные проекты", – уверен спикер.

По его расчётам, даже при текущих темпах урбанизации через 5–7 лет мегаполисы снова столкнутся с дефицитом ученических мест: "И вот здесь возникает ключевой риск: если сейчас рынок частного образования будет сжат или дискредитирован, то в момент нового дефицита никто уже не поверит в государственные стимулы и не пойдёт открывать школы".

В качестве альтернативы резкому ужесточению Каупынбаев предлагает переходный период: тем, кто открылся в последние годы, дать ещё несколько лет поддержки, чтобы они закрыли кредиты, а дальше – честно предупредить о выходе из госзаказа. "Это было бы прогнозируемо и по-государственному", – говорит он.

В завершение он подчеркнул, что речь идёт не о бизнесе как таковом, а о детях и образовательной среде.

"Родители платят не столько за образование, сколько за среду. А среда – это 80–90% будущего ребёнка. Резкая ломка системы означает стресс для детей, смену окружения и потерю устойчивости. За это в итоге заплатят семьи и сама система образования", – резюмировал Даурен Каупынбаев.

Механизм работал, пока совпадали интересы государства и частных школ

Основатель Hyperion School и магистр образования Кембриджского университета Нурмухаммед Досыбаев также напоминает, что экономическая логика участия частных школ в системе государственного образования изначально была предельно простой – разгрузка государственного бюджета и ускоренное развитие социальной инфраструктуры.

"Государство не могло одномоментно построить сотни школ, поэтому привлекло частный капитал. Частные школы закрывали дефицит мест, а государство финансировало только образовательную услугу, растягивая нагрузку на бюджет во времени", – объяснил он.

По его оценке, конфликт, который сегодня проявился в системе, возник не потому, что модель была ошибочной, а из-за изменения контекста. После масштабного строительства так называемых комфортных школ в отдельных районах образовался профицит мест, но контингент детей остался в частных школах, которые были открыты раньше. "В результате государство оказалось в ситуации, когда оно одновременно финансирует госшколы, испытывающие недозагрузку, и частные школы, где фактически учатся дети", – пояснил эксперт.

При этом проблема не носит системного характера, а является точечной.

 "Это не вопрос регионов в целом, а вопрос конкретных микрорайонов, где школы были построены не там, где реально живут дети. Но из-за унитарной модели управления такие локальные перекосы начинают подаваться как общенациональная проблема", – отметил он.

Спикер считает, что подушевое финансирование как механизм доказало свою эффективность. "Если бы модель не работала, инвестиции в частное школьное образование просто не пришли бы. Государство за годы направило на подушевое финансирование 400–500 млрд тенге, тогда как строительство аналогичного объёма инфраструктуры обошлось бы бюджету почти в триллион", – аргументировал он.

По его расчётам, чтобы одномоментно перевести около 300 тысяч учеников частных школ в государственный сектор, государству пришлось бы построить не менее 150 школ даже при двухсменном формате. "Это около 900 млрд тенге капитальных затрат сразу, а не растянутых на годы. Именно этого позволила избежать модель ГЧП", – пояснил Досыбаев.

Отдельно он подчёркивает кумулятивный экономический эффект частного сектора. Государство ежегодно финансирует частные школы примерно на 200 млрд тенге, при этом родители добавляют ещё 300–400 млрд. Если эти дети уйдут в госсектор, государство не только понесёт дополнительные капитальные расходы, но и потеряет этот объём частных инвестиций, предупредил собеседник. 

Говоря о злоупотреблениях, основатель частной школы подчёркивает: они должны разбираться адресно. "Если есть нарушения, виновные должны быть найдены и наказаны. Но громкие нарративы без детальных расследований подрывают доверие ко всему рынку и создают иллюзию, что проблема носит массовый характер", – убеждён спикер.

Рынок без голоса

Ключевой системной проблемой Досыбаев называет отсутствие институционального диалога. По его словам, частный рынок среднего образования в Казахстане уже сформировался экономически, но так и не стал субъектом образовательной политики: "Государство – субъект. А рынок до сих пор воспринимается как набор разрозненных объектов. В таком формате равный диалог невозможен. Эффективная модель взаимодействия возможна только при участии сразу нескольких ведомств: министерств просвещения, экономики, финансов и органов, отвечающих за инвестиции, а также акиматов. Образование – это одновременно экономический, социальный и человеческий капитал. Рассматривать его через одну призму – ошибка".

По его оценке, резкие решения без диалога могут привести не к улучшению качества, а к хаотичному сжатию рынка.

"Родители уже реагируют на сигналы о возможном росте платы. Массовое движение 300-тысячного контингента семей – это риск управленческого хаоса, которого государству как раз стоит избегать", – считает Досыбаев.

Он подчеркнул необходимость институционального объединения частных школ с понятным мандатом и ответственностью. По его словам, без консолидированного голоса диалог с государством остаётся фрагментарным и односторонним. Важная задача сейчас, по мнению спикера, охладить эмоции и вернуться к рациональному разговору. "Рынок нужно не ломать, а донастраивать. Но для этого необходимы диалог, признание субъектности частного сектора и совместное планирование. Без этого любые решения будут восприниматься как односторонние и несправедливые", – заключил эксперт.

Временный механизм с долгосрочными последствиями

Генеральный директор AERC Жаныбек Айгазин сказал, что подушевое финансирование изначально было не инструментом "развития рынка", а вынужденной мерой государства в условиях дефицита школьных мест. По его словам, фиксированный норматив стал сигналом для частных инвестиций в инфраструктуру тогда, когда государство не успевало строить школы и обеспечивать охват.

По словам экономиста, текущая дискуссия невозможна без учёта состояния государственных финансов. Он отмечает, что при существующих бюджетных дефицитах и рисках для фискальной устойчивости речь не может идти о расширении или увеличении подушевого норматива:

"Изначально подушевая модель задумывалась как временное бюджетное решение в условиях дефицита школьной инфраструктуры, а не как бессрочное обязательство государства финансировать рост частного сектора. Задача государства – не сворачивать механизм одномоментно, а точечно настраивать его применение, сохраняя финансирование там, где оно компенсирует дефицит инфраструктуры, и ограничивая его в зонах профицита ученических мест".

Айгазин считает, что в регионах с профицитом ученических мест логично обсуждать отказ от подушевого финансирования для новых частных школ, но не запрет на их открытие как таковое.

"Если есть спрос и родители готовы платить, ограничивать сам выбор управленчески неверно", –  отметил он, добавив, что резкие запретительные меры несут риски для конкуренции, качества и предсказуемости всей системы образования.