Кок Жайлау для избранных: как застройка гор может подставить Бектенова и Сатыбалды эксперт

Попытка «узаконить» проект задним числом может создать опасный прецедент для Казахстана. 

Реализация проекта Алматинского горного кластера в текущем виде несет риски «смертельной плотности» на трассах, высыхания рек с питьевой водой в Алматы и превращения территории предгорий в зону частного строительства. Об этом в интервью ИА Total.kz заявила генеральный директор ТОО «ГеоДата Плюс» Людмила Кузнецова.

По словам эксперта, чья команда специализируется на проектировании с применением передовых международных практик, документ откровенно сырой, содержит системные ошибки и требует глубокой доработки. Она подчеркнула, что разработчики, судя по всему, попытались искусственно «раздуть» проектную мощность кластера: чем больше «виртуальных» туристов, тем проще обосновать гигантские бюджетные затраты на закупку 32 дорогостоящих подъемников. В итоге вместо драйвера туризма Казахстан рискует получить неоправданно дорогой для бюджета, экологически опасный и экономически нерентабельный объект.

Против халтуры

TOTAL: ТОО «ГеоДата Плюс» обратилось в Специализированный межрайонный экономический суд Алматы с иском к ТОО «КИТНГ» – компании, выигравшей тендер на разработку технико-экономического обоснования (ТЭО) проекта «Развитие центральной зоны Алматинского горного кластера». В чем заключается суть ваших претензий?

— Наш спор с «КИТНГ» — это прежде всего вопрос профессиональной ответственности и защиты прав разработчика. Мы выполнили значительный объем работ в строгом соответствии с графиком и техническим заданием, однако столкнулись с тем, что заказчик уклоняется от оплаты фактически выполненных нами работ. Мы не имели возможности увидеть ТЭО в полном объеме до его публикации на экопортале.

Для нас, как для профессионалов, сложилась парадоксальная ситуация: мы узнаем о содержании проекта практически одновременно с широкой общественностью. Изучив материалы на портале, увидели в них столько критических пробелов, что были вынуждены подготовить 17 листов замечаний. Это подтверждает наши опасения: если бы наши профессиональные рекомендации и методология были учтены в полной мере, проект не содержал бы таких системных ошибок.

Мы не стремимся к конфликту, но убеждены, что любой квалифицированный труд должен быть оплачен. В то же время мы не можем брать на себя ответственность за итоговый документ, который создавался без нашего участия на финальных стадиях и в условиях ускоренных сроков. Для нас, как я говорила ранее в одном из своих интервью, принципиально важно соблюдение всех норм. Мы за законность и за такой результат, который будет безопасен для города, а не станет источником техногенных или правовых проблем в будущем.

TOTAL: В чем особенность вашей методики?

— Наши знания накоплены через работу с мировыми лидерами индустрии. Мы превратили этот международный опыт в четкую методику, где все должно быть сбалансировано: экология, безопасность и экономика.

К сожалению, позиция «КИТНГ», видимо, иная. Когда мы задаем острые вопросы для продолжения разработки, например, по обоснованию принятой системы канатных дорог и других подъемников (в части их размещения, количества, производительности), процедуры использования земельных участков третьих лиц, обоснование плотности на лыжных трассах и распределение их по категориям, многие другие вопросы, то нам вместо ответов предлагают остановить работы. Но мы не «рисовальщики», мы инженеры и экономисты. Наш опыт стоит того, чтобы к нему прислушивались, а не пытались его обесценить формальными претензиями.

6 августа 2025 года Управление туризма города Алматы заключило договор сроком на 180 календарных дней с ТОО «КИТНГ» (конечные бенефициары — Бельгимбаев Асет Балташевич и Турганбаев Нургиса Бердибаевич через ТОО «KSD Engineering») на разработку ТЭО проекта «Развитие Центральной зоны Алматинского горного кластера». В ходе реализации стороны подписали два дополнительных соглашения (от 16 февраля и 26 марта 2026 года), сократив объем работ по экологическому разделу в части проведения общественных слушаний по ОВОС, что уменьшило стоимость контракта на 10 584 000 тенге. Итоговая сумма договора с учетом изменений составила 672 393 592,86 тенге с НДС, из которых 222 365 000,00 тенге были полностью выплачены ТОО «КИТНГ» 12 декабря 2025 года, а оставшиеся 450 028 592,86 тенге запланированы к оплате на 2026 год.

Экстремальное выживание

TOTAL: В своих замечаниях к проекту вы заявляете о риске «смертельной плотности» на трассах. О каких цифрах идет речь согласно документам с экопортала?

— Цифры, которые мы увидели в материалах ТЭО на портале общественных слушаний, если говорить прямо, вызывают серьезную обеспокоенность. В разделе наших замечаний мы привели детальный расчет на основе данных самого проектировщика.

Чтобы вы понимали масштаб проблемы, нужно обратиться к международным стандартам безопасности. Они жестко регламентируют, сколько человек может одновременно находиться на одном гектаре склона в зависимости от сложности трассы:

зеленые трассы (для новичков): норма составляет до 40-60 человек на гектар; синие и красные трассы (средний уровень): норма до 25-40 человек на гектар; черные трассы (для экспертов): норма всего до 10-15 человек на гектар, так как экспертное катание требует огромного пространства для маневра на высоких скоростях.

А теперь посмотрите, что заложено в ТЭО, которое мы обсуждаем. Для сектора Шымбулак, который позиционируется как «премиум-ядро» с экспертными черными трассами, плотность — 320 человек на гектар. В Бутаковке и Пионере — 200 человек.

Это не просто превышение, это 15-кратный разрыв с нормами безопасности. Представьте себе экспертную «черную» трассу, где вместо 10 профессионалов на гектаре одновременно находятся 320 человек. Это физически исключает возможность спуска: люди будут просто стоять в очереди на самом склоне.

Для обычного алматинца это означает, что вместо горнолыжного курорта он попадет в «очередь в метро» в час пик, только на лыжах и на большой скорости. При такой скученности столкновения со смертельным исходом могут стать не случайностью, а, к сожалению, ежедневной реальностью. Мы полагаем, что профессиональное катание, а тем более обучение детей в таких условиях превращается в экстремальное выживание. Возникает вопрос: зачем закладывать такие нереальные показатели?

На наш взгляд, это может быть признаком попытки искусственно «раздуть» проектную мощность кластера. Ведь чем больше «виртуальных» туристов указано в документах, тем проще обосновать гигантские бюджетные затраты на закупку 32 дорогостоящих подъемников. Но горы имеют свой физический предел вместимости, и игнорировать его — значит ставить под угрозу жизнь людей ради красивых цифр в отчетах.

Виртуальная вода 

TOTAL: Вы утверждаете в своих замечаниях, что проект несет угрозу водоснабжению Алматы. Откуда авторы ТЭО планируют брать воду? И почему вы считаете это опасным?

— Это один из самых критических вопросов. Согласно отчету ОВОС — оценки воздействия на окружающую среду, проект планирует изымать гигантские объемы воды из малых рек Алматы в пик зимнего маловодья — только для Бутаковки и Пионера заложено более 400 тысяч кубометров за сезон.

Однако, анализируя представленные цифры, мы пришли к выводу, что реальные потребности проекта в воде могут быть в шесть раз выше тех, что указаны в документах. Почему так считаем? Потому что источники водоснабжения и точный объем воды для каждого сектора кластера в ТЭО детально не раскрыты. Более того, в материалах отсутствует расчет площади водосбора для наполнения планируемых водоемов. Без этих данных невозможно подтвердить, что эти резервуары вообще реально наполнить в условиях высокогорья и текущего климата.

Это наша профессиональная оценка представленных материалов: мы видим несоответствие между заявленным масштабом в 151 километр трасс и тем объемом воды, который проектировщик «показал» в отчетах.

Для обычного алматинца это означает простую вещь: когда курорт включит пушки для оснежения, русла рек ниже по течению могут просто высохнуть. Мы полагаем, что это создает прямой риск дефицита питьевой воды для жителей Медеуского района. Когда мы говорим о дефиците воды, то опираемся в том числе на «площадь водосбора» для системы оснежения горнолыжных трасс. Проще говоря, на то количество талого снега и дождей, которое физически может собрать данная гора. Если эта «воронка» мала, пушки для снега останутся пустыми. Таким образом, проект, на наш взгляд, базируется на «виртуальной» воде, наличие которой не подтверждено ни техническими расчетами, ни юридическими актами.

Дорога в никуда

TOTAL: В проекте заложено строительство 32 новых канатных дорог для «соединения» курортов. Как вы оцениваете целесообразность такой масштабной сети?

— Знаете, при анализе этой части проекта возникает большой вопрос к его логике и окупаемости. Да, в ТЭО представлена масштабная система канатных дорог, но какие именно сложившиеся объекты и точки притяжения они будут соединять?

Мы полагаем, что сейчас это выглядит как «дорога в никуда». Канатная дорога — это транспорт, а он работает эффективно только тогда, когда везет людей из точки А в точку Б, где уже есть готовая инфраструктура, отели, рестораны или уникальные смотровые площадки. В представленных материалах мы не увидели четкого понимания того, что именно станет «магнитом» для туристов на промежуточных станциях в ущельях Кимасар или Левый Талгар, Бутаковка или Пионер.

Время в пути между Шымбулаком и Ой-Карагаем с учетом трех неизбежных пересадок составит более полутора-двух часов в одну сторону. Лыжники вряд ли захотят тратить столько полезного катального времени на столь длительное и утомительное нахождение в кабине подъемника. А если это зима или жаркие дни лета? Это создает ситуацию логистического тупика, когда дорогостоящая сеть не будет востребована основной целевой аудиторией.

Более того, содержание такой гигантской инфраструктуры требует колоссальных ежегодных операционных затрат. Если канатные дороги будут, по сути, «катать воздух» между пустыми склонами без сформированных сервисных зон и отелей, проект неизбежно станет планово-убыточным. И это ляжет тяжким долгосрочным грузом на бюджет города. Здесь, как мы видим, нарушена базовая логика развития территорий: в начале необходимо создавать реальные точки притяжения и сервиса, а уже затем соединять их дорогим транспортом, а не наоборот.

TOTAL: А насколько оправданы такие большие вложения бюджетных средств в проект со столь сложным рельефом? Есть ли гарантии, что через несколько лет предполагаемые курорты Алматинского горного кластера не превратятся в очередной закрытый элитный жилой поселок?

— Этот вопрос закономерно вытекает из анализа представленных цифр. Когда видим в ТЭО расчетную плотность лыжников, которая в 15 раз превышает нормы безопасности, и отсутствие проработанных инженерных сетей, возникает обоснованное сомнение в жизнеспособности этого объекта, в том числе как спортивного кластера. При таких исходных данных проект рискует стать хронически убыточным в первый же сезон эксплуатации.

В международной практике существует опасный сценарий: когда горнолыжная инфраструктура не окупается, владельцы начинают искать способы компенсации убытков. Самый простой путь в наших реалиях — это изменение целевого назначения земель и строительство «сервисных объектов», которые по факту оказываются частными апартаментами и коттеджами. Без четких расчетов окупаемости, основанных на реальных, а не «раздутых» потоках туристов, риск постепенной застройки предгорий жильем становится очень высоким. А форсирование проекта в таких ускоренных темпах и с таким количеством технических пробелов лишь усиливает эти опасения.

Мы убеждены, что развитие гор должно приносить доход бюджету через туризм, а не через приватизацию уникальных ландшафтов. Если проект экономически не состоятелен как курорт, то не должен реализовываться за государственные деньги. Иначе город получит не кластер мирового уровня, а очередную экологическую проблему и закрытую для простых алматинцев территорию.

TOTAL: Как вы оцениваете планы по развитию инфраструктуры в районе Кок-Жайляу и изменения в правилах выделения земель в национальных парках?

— Мы рассматриваем эти инициативы прежде всего с точки зрения инженерной и экологической ответственности. Любое расширение инфраструктуры в высокогорье — это сложнейший технологический вызов. Что касается изменений в правилах землепользования, то, на наш взгляд, это накладывает на государственные компании еще большую ответственность. Отсутствие конкурсных процедур должно компенсироваться максимально глубокой независимой экспертизой проектных решений.

Наша обеспокоенность по поводу планов в районе Кок-Жайляу или Бутаковки продиктована исключительно желанием предотвратить технические ошибки. Например, вырубка зеленых насаждений на крутых склонах — это не только экологический вопрос, но и вопрос изменения лавинной обстановки и устойчивости грунтов. Такие проекты требуют проведения дополнительных, более детальных изысканий.

Как профессионалы, мы заинтересованы в том, чтобы туристические объекты Алматы соответствовали мировым стандартам безопасности и качества. Только открытый диалог между разработчиками и экспертным сообществом позволит акимату реализовать проект, который станет гордостью города, а не источником эксплуатационных проблем. Наша цель — помочь городу избежать рисков, которые мы в силу своего 25-летнего опыта видим на этом этапе в представленных для обсуждения материалах.

Удар по репутации

TOTAL: В своих интервью представители уполномоченных органов, ответственные за реализацию проекта лица заявляют, что проект «Кок-Жайляу» практически не изменился, и на него есть все заключения экспертиз прошлых лет. Вы, как разработчик того самого проекта, согласны с такой постановкой вопроса?

— Патронаж таких масштабных проектов на уровне премьер-министра, на мой взгляд, должен накладывать на разработчиков и администраторов особую, удвоенную ответственность. К сожалению, то, что мы видим сейчас в публичном поле, вызывает у нас глубокое недоумение.

Когда заявляется, что можно использовать проектные решения десятилетней давности, потому что они «прошли экспертизу», важно помнить о законе. Срок действия заключения государственной экспертизы составляет три года, включая экологическую. С тех пор кардинально изменилась и нормативная база, и законодательство Казахстана.

В подготовке текущей документации мы усматриваем признаки системной халатности. К заявлению о намечаемой деятельности приложен генеральный план 2014 года, разработанный для стадии «Проект», который по закону не является основанием для начала строительства. При этом пояснительная записка — авторы презентуют как «Рабочий проект» — опирается на давно утратившие силу нормативы.

Это нельзя считать просто формальной ошибкой. Важно понимать, что СН (строительные нормы и СП (свод правил) — это государственный регламент безопасности, своего рода «дорожный кодекс» для проектировщиков и строителей. Использование устаревших норм сегодня — это попытка выехать на современный скоростной автобан на телеге, игнорируя новые правила движения и рискуя жизнями людей.

Подобная подмена понятий и использование неактуальных данных, на наш взгляд, напрямую вводят в заблуждение руководство страны — Касым-Жомарта Токаева. А такая низкая глубина проработки проекта ставит под серьезный удар репутацию премьер-министра Казахстана Олжаса Бектенова и акима города Алматы Дархана Сатыбалды, которые курируют этот проект, доверяя цифрам и выводам исполнителей.

Как профессионалы, мы считаем, что прикрываться старыми наработками, за которые город уже рассчитался, — это путь к созданию технически опасного и юридически уязвимого объекта. Нельзя строить современный курорт по нормам прошлого десятилетия. Проект требует полной актуализации под текущие законы физики и права. Иначе это превращается в дискредитацию самой идеи развития горного кластера перед лицом руководства республики.

С точки зрения права, это невозможность использования экспертных заключений более чем десятилетней давности, срок действия которых давно истек. С точки зрения физики, это попытка заложить в проект технические решения, которые не учитывают реальные природные условия высокогорья и текущий климат. Игнорирование этих факторов ставит под удар успех всего проекта и репутацию тех, кто его курирует.

TOTAL: В своих замечаниях вы указываете на отсутствие альтернативных вариантов развития территорий в ТЭО. Вы считаете это критическим пробелом?

— Это одна из самых серьезных процедурных и технических прорех документа. Представленное ТЭО фактически игнорирует требование закона о рассмотрении альтернативных вариантов. Нам, казахстанцам, предложили единственный сценарий, который выглядит не как результат инженерного поиска, а как заранее принятое административное решение.

Что особенно возмутило нас, как профессионалов, в техническом задании на разработку кластера четко значился такой объект, как «Табаган», но в итоговом документе он оказался фактически исключен из развития. Считаем это стратегической ошибкой.

Мы приводим в пример такие локации, как «Табаган» или «Ак-Булак» исключительно с целью сравнительного анализа. С точки зрения профессионального ТЭО важно показывать альтернативы. Например, сопоставление инсоляции и лавинной безопасности разных участков позволяет выбрать наиболее эффективный вариант для бюджета. Это не лоббирование, а демонстрация того, что в нашем регионе есть природные зоны, которые могут дать лучший результат при меньших затратах

Мало кто задумывался над тем, что именно на «Табагане» солнце светит самый продолжительный период в сутки среди всех рассмотренных локаций. Многие знают, что на Шымбулаке солнца нет уже после 13-14 часов. Это уникальная природная характеристика, дополненная тем, что зона абсолютно безопасна в лавинном отношении. Игнорирование таких преимуществ в пользу освоения новых, технически сложных ущелий лишает проект всякой логики.

Например, в проект включают «Пионер», территорию которого предлагают развивать в крайне лавиноопасных зонах. Там, на безопасном пятачке, уже существует уникальный оздоровительный объект — единственный в Центральной Азии центр для детей с особенностями развития. И вместо того чтобы беречь эту инклюзивную среду, проект предлагает направить туда огромные потоки туристов.

Мы убеждены: профессиональное ТЭО должно сравнивать варианты и доказывать эффективность лучшего из них цифрами. Игнорирование «Табагана», Акбулака и попытки строить на лавиноопасных участках «Пионера» вместо развития безопасных и солнечных локаций — это путь к созданию неоправданно дорогого и рискованного объекта.

Опасный прецедент

TOTAL: На пресс-конференции общественников 12 мая 2026 года прозвучал тезис о том, что в законодательстве Казахстана отсутствует само понятие «горный кластер». Как вы оцениваете риски разработки проекта, юридический статус которого не определен?

— Это критический правовой вакуум, о котором совершенно справедливо заявили представители общественности. В действующем законодательстве Казахстана, ни в Земельном, ни в Водном, ни в Лесном кодексах, юридического термина «горный кластер» просто не существует. Возникает вопрос: как можно детально разрабатывать и финансировать из бюджета то, чего нет в правовом поле?

Для государства и самого проекта это несет колоссальные риски. Без четкого юридического статуса невозможно определить единые «правила игры»: кто несет ответственность за безопасность, на каких основаниях строятся общие инженерные сети через земли разных категорий, включая нацпарк. Мы полагаем, что сейчас предпринимается попытка создать некую надзаконную структуру, управляемую в ручном режиме.

С точки зрения проектировщика, это путь к правовому хаосу. Любая проверка государственного аудита или протест прокуратуры завтра могут признать бюджетные траты нелегитимными, так как закон не позволяет финансировать объекты с неопределенным статусом. В начале нужно создать правовой фундамент: закрепить понятие «кластера» в законах, и только потом приступать к ТЭО. Начинать масштабную стройку в юридическом вакууме — это риск превратить проект в бесконечный долгострой и подставить руководство страны, которое курирует эту инициативу.

TOTAL: Но ведь ТЭО уже направлено в государственную экспертизу, и общественные слушания были официально назначены на 26 мая 2026 года. Разве это не подтверждает легитимность проекта?

— Напротив, это лишь подчеркивает глубину правового кризиса. Тот факт, что ТЭО уже находится на рассмотрении в госэкспертизе при отсутствии в законодательстве самого понятия «горный кластер», вызывает у нас как у профессионалов недоумение.

С нашей точки зрения, проведение общественных слушаний и экспертизы по объекту с неопределенным юридическим статусом — это попытка «узаконить» проект задним числом. Мы полагаем, что это создает опасный прецедент: завтра любой гражданин или надзорный орган может оспорить результаты этих слушаний и заключение экспертизы просто на том основании, что предмета обсуждения юридически не существует в кодексах РК.

Для нас очевидно, что форсирование этих процедур — экспертизы и слушаний — продиктовано исключительно желанием соблюсти ускоренные административные сроки. В итоге мы можем получить юридически ничтожный документ, на основании которого будут выделяться миллиарды бюджетных средств.

TOTAL: На 26 мая 2026 года были назначены общественные слушания сразу по четырем сложнейшим проектам: Кокжайляу, Алматинский горный кластер (город и область), дорога на Кокжайляу. Как вы оцениваете такое совмещение и есть ли подобная международная практика?

— Знаете, такая концентрация обсуждений в один день вызывает много вопросов. Мы имеем четыре огромных, технически сложных проекта, каждый из которых требует детального разбора. Пытаться обсудить их все за несколько часов — это, на наш взгляд, путь к формализму, а не к реальному диалогу. В международной практике, если проект претендует на звание «мирового уровня», слушания по каждому сектору проводятся отдельно. Это делается для того, чтобы эксперты и общественность могли вникнуть в каждую цифру, в каждый расчет по принятым в проекте решениям.

Возникает резонный вопрос: почему организаторы так боятся провести слушания раздельно? Кому выгодно «спрессовать» время так, чтобы никто не успел озвучить все аргументы «за» и «против»? Мы полагаем, что это делается для того, чтобы максимально снизить уровень критической дискуссии. Но в итоге такой подход снова наносит прямой урон репутации премьер-министра и руководства страны, акиму города Алматы.

Для формального отчета

TOTAL:  Вы много лет занимаетесь вопросами устойчивого развития туризма. Какие системные проблемы в организации этой отрасли в городе видите сегодня?

— Ключевая проблема Алматы — это отсутствие системного подхода. До сих пор туризм у нас не рассматривается как полноценная, высокотехнологичная отрасль экономики. Нет единой, научно обоснованной концепции развития туризма именно в рамках Алматинской агломерации. Мы все еще работаем точечно, фрагментарно, не понимая общей картины и не имея полноценного городского туризма. В отличие от европейской практики, где мэрия города является открытым информационным хабом, создающим у гостя ощущение защищенности и желанности, у нас турист предоставлен сам себе.

Этот дефицит системности в городе напрямую переносится и на проект горного кластера, где мы видим критические проблемы с транспортной доступностью. Проект предполагает направить колоссальные потоки людей в узкие горные ущелья, которые физически не способны пропустить такой объем транспорта.

Проект кластера должен быть мощным драйвером экономики города, но сейчас, судя по представленным материалам, он существует в отрыве от транспортного каркаса Алматы. Например, в Бутаковку планируется направить более десяти тысяч человек в день, что создаст «транспортный тромб» не только в самом ущелье, но и на проспекте Достык. Без создания единой системы перехватывающих парковок и скоростного общественного транспорта, связывающего город и горы, кластер превратится в зону вечных пробок, а не комфортного отдыха.

Мы много говорим о цифровизации и Smart City, но важно понимать, что это лишь инструменты. Если за ними нет искренней атмосферы гостеприимства и продуманной логистики, созданной для живых людей, а не для формального отчета, то никакие приложения не спасут проект от провала. Любые цифровые продукты не заменят удобную дорогу и отсутствие заторов.

TOTAL: Какие реальные шаги, на ваш взгляд, необходимо предпринять?

— Во-первых, необходимо привести проект в соответствие с законодательством и внести сам термин «горный кластер» в правовое поле Казахстана, чтобы защитить будущие инвестиции.

Во-вторых, вместо освоения только рискованных ущелий нужно рассмотреть включение в проект всех перспективных локаций, обладающих высоким природным потенциалом и лавинной безопасностью. Это позволит сделать кластер по-настоящему инвестиционно привлекательным и сбалансированным.

В-третьих, стоит разделить общественные слушания по секторам, чтобы дать возможность профессионально обсудить каждое решение.

Со своей стороны мы готовы предоставить всю нашу экспертизу и наработки, чтобы превратить текущий проект в безопасный и современный продукт, который будет отвечать интересам города, инвесторов и будущих поколений алматинцев.

Мы искренне надеемся, что государственная экспертиза, в адрес которой общественным объединением уже направлен пакет замечаний, даст им беспристрастную профессиональную оценку. Прозрачный и объективный аудит на данном этапе — это единственный способ предотвратить критические инженерные ошибки и защитить интересы государства и граждан еще на стадии проектирования.