Кольца и браслеты пересчитывал суд

Три продавщицы ювелирного салона в Таразе получили от семи до семи с половиной лет лишения свободы за хищение золота почти на 69 миллионов тенге.

Однако их адвокат Габит ПРМАГАМБЕТОВ утверждает, что следствие так и не установило, кто именно похитил украшения, а эксперты не смогли определить размер ущерба, причиненного каждой из осужденных. При этом суд признал наличие пробелов в экспертных исследованиях, но счел доказательства достаточными для обвинительного приговора.

Об этой истории мы рассказывали еще в 2024 году (см. “Без ювелирной точности” на сайте time.kz). Уголовное дело было возбуждено в январе 2023 года, а разбирательства растянулись более чем на три года.

Надежда ГЛЕБОВА, Софья КОЖАКАРЬ и Гаянэ ГУЛАНЬЯН работали продавцами в ювелирном магазине AREZZO. По версии обвинения, в 2020-2022 годах женщины по предварительному сговору присвоили 183 ювелирных изделия стоимостью 68,9 миллиона тенге. Украшения проводились через программу 1С как проданные, однако деньги в кассу не поступали. Следствие утверждало, что вырученные средства продавщицы распределяли между собой. Однако защита считает обвинение недоказанным.

Недостача, которая менялась

Один из главных вопросов, на которые адвокат не получил ответов, касается инвентаризации товара. Если золото похищали несколько лет, почему ревизии не выявляли недостач?

Глебова утверждала, что при проверках с ее участием, в частности в сентябре 2022 года, пропажи украшений не обнаруживали.

Претензии возникли к ревизии января 2023 года. По словам Глебовой, ее и Кожакарь надлежащим образом не уведомили о проверке. При этом, как утверждает адвокат, не были представлены все документы о перемещении изделий между магазинами, возвратах поставщикам и продажах в долг.

Бывшая сотрудница салона Жанара ЖУМАБЕКОВА, которая проходила в качестве свидетеля, сообщила, что первоначально недостачу оценивали примерно в 100 миллионов тенге. Однако впоследствии вместе с Гуланьян они обнаружили товар и задолженности покупателей приблизительно на 33 миллиона тенге.

Часть украшений находилась на витринах, часть была возвращена поставщикам, некоторые числились за покупателями, не завершившими оплату. Из офиса также принесли коробку с украшениями, которые следовало учесть. В результате сумма недостачи существенно сократилась.

Жумабекова сообщила и о том, что в январе 2023 года сотрудникам предлагали подписывать накладные за предыдущие периоды. Некоторые документы она, по ее словам, подписала задним числом.

Судя по всему, строгих правил учета в салоне не было. Глебова сообщила, что во время карантина 2020 года и январских событий 2022-го украшения по распоряжению хозяйки вывозили из магазина, однако их передача и возвращение должным образом не оформлялись.

Еще одна особенность работы салона - продажа украшений в долг. Покупатели могли рассчитываться частями, в том числе перечисляя деньги на личные счета продавцов. Записи о долгах велись отдельно, а чек оформ­лялся после полного расчета.

В приговоре отражены показания потерпевшей. Потерпевшая, хозяйка салона Ирина МЕТИХОВА, и бывшая сотрудница ПАХТУНОВА подтвердили существование практики получения денег от покупателей на личные счета работников с разрешения руководства, что отражено в приговоре.

Защита настаивает, что такие переводы сами по себе не доказывают присвоения денег. По словам адвоката, в материа­лах имеются чеки и записи, подтверж­дающие последующее внесение отдельных платежей в кассу.

Эксперты не смогли определить

Обвинение связывает хищения с изменениями записей в бухгалтерской программе 1С. Допрошенный в суде эксперт подтвердил, что документы прошлых периодов корректировались. Однако, согласно изложенным защитой показаниям, он не смог установить, какие именно сведения изменялись и с какого компьютера проводились операции.

Вместе с тем суд сослался на заключение специалиста, согласно которому изменения в электронные отчеты вносились с рабочего компьютера продавца.

Сами женщины утверждали, что умели лишь оформлять продажи и не имели доступа к списанию товара. По мнению защиты, наличие изменений в программе еще не доказывает их причастность к хищению.

Серьезные вопросы адвокат ставит и к бухгалтерским экс­пертизам. В одном из заключений указано, что определить сумму недостачи отдельно по каждому материально ответственному работнику не представилось возможным из-за отсутствия необходимых отчетов, подписей и сведений об исполнителях операций. Экспертиза также не смогла проследить движение отдельных изделий и денежных средств.

Из-за отсутствия документов поставщиков не удалось установить и закупочную стоимость некоторых украшений.

Эти обстоятельства отражены в приговоре. Оценивая заключения экспертиз, суд указал на отсутствие части первичных документов, невозможность установления принадлежности ряда изделий конкретным предпринимателям и определения индивидуального размера ущерба. Более того, в судебном акте отмечено, что выводы экспертов не позволяют без дополнительной проверки приравнять всю сумму расчетной недостачи к размеру похищенного имущества.

- Если невозможно установить сумму ущерба, причиненного каждым человеком отдельно, если невозможно установить передачу конкретных изделий моим подзащитным, на основании чего тогда делается вывод, что именно они эти изделия похитили? - задается вопросом адвокат.

Защита обнаружила и серьезные расхождения в учете товара. По расчетам Прмагамбетова, в одних документах значилось 13 170 украшений, тогда как накладные подтверж­дали поступление только 6955. Разница составила 6215 изделий. Еще более 2 тысяч украшений составило расхож­дение между сведениями о реализации и журналами продаж.

Адвокат не исключает, что среди этих нестыковок могли оказаться и 183 изделия, хищение которых вменили продавцам.

При этом, по его утверждению, документы, подтверждающие принадлежность потерпевшей всех спорных украшений, суду представлены не были.

Украшения без документов

Еще на предварительном слушании защита ходатайствовала о возвращении дела прокурору и истребовании дополнительных доказательств.

Адвокат просил запросить информацию о банковских операциях потерпевшей и ее родственников, налоговые сведения, кассовые книги, документы о приобретении украшений и компьютер с программой 1С.

По словам Прмагамбетова, суд устно удовлетворил ходатайство об истребовании доказательств, однако в письменном постановлении этого не отразил. Запросы не направили, необходимые материалы защита не получила.

Габит ПРМАГАМБЕТОВ

- Документы могли бы подтвердить фактическую оплату изделий, которые затем включили в недостачу. Могли установить, существовали ли эти украшения, кому принадлежали и какова их стоимость. Исследование компьютера позволило бы выяснить, кто действительно имел доступ к 1С и вносил изменения. Ничего этого проверено не было, - заявил адвокат.

Однако суд пришел к противоположному выводу. В приговоре указано, что расхождения между бумажными отчетами и измененными электронными данными, а также случаи, когда украшения отражались проданными раньше их фактического поступления в магазин, подтверждают обвинение. Суд учел и банковские переводы между подсудимыми, расценив их в совокупности с другими доказательствами как свидетельство предварительного сговора.

Все три женщины вину отрицали. Глебова утверждала, что украшений и денег не похищала, а доступ к товару имели также администрация, бухгалтеры и хозяйка магазина.

Это ещё не точка

15 сентября судья суда №2 Тараза Алтыншаш КОРАБАЕ­ВА вынесла обвинительный приговор по пункту 2 части 4 статьи 189 Уголовного кодекса (“присвоение или растрата вверенного чужого имущества в особо крупном размере”).

Надежда Глебова получила семь лет шесть месяцев лишения свободы, Софья Кожакарь и Гаянэ Гуланьян - по семь лет. Глебову и Кожакарь взяли под стражу в зале суда. Гуланьян, воспитывающей несовершеннолетнего сына, исполнение наказания отсрочили на пять лет.

С осужденных постановлено солидарно взыскать в пользу потерпевшей 68,9 миллиона тенге ущерба и еще 6,9 миллио­на расходов на юридическую помощь. Во взыскании 20 миллионов тенге морального вреда суд отказал.

По словам адвоката, спустя несколько недель после оглашения приговора защита все еще не мог­ла получить его полный текст, который должен предоставляться в течение пяти рабочих дней после оглашения резолютивной части.

- Без него мы не могли увидеть, чем суд обосновал виновность трех женщин, и подготовить полноценную апелляционную жалобу, - отметил Прмагамбетов.

Теперь мотивировочная часть приговора известна. Суд признал ограничения экспертных исследований, но посчитал совокупность доказательств достаточной для признания женщин виновными. Защита с этим категорически не согласна.

0