Морковь под запретом, или Как решения чиновников разгоняют цены и бьют по отечественному АПК

В Казахстане планируют ввести временный запрет на вывоз моркови. Соответствующий проект приказа опубликовало Министерство сельского хозяйства на портале "Открытые НПА". Документ обсуждался до 29 декабря прошлого года и собрал отрицательные отзывы как со стороны экспертов, так и профессионального сообщества.

Окончательно решить вопрос о закрытии экспорта моркови Министерство торговли и интеграции (МТИ) намерено 12 января на заседании межведомственной комиссии (МВК) во главе с вице-премьером Сериком Жумангариным.

По словам главы Союза картофелеводов Байжана Уалханова, пикантность ситуации заключается в том, что Минторговли собирается закрыть экспорт не своим приказом, а через приказ МСХ путём запрета выдачи фитосанитарных сертификатов, поскольку Комитет государственной инспекции в АПК в ведении Минсельхоза.

"МТИ стремится любыми способами не только удержать, но и "уронить" цены на социально значимые продукты. Перечень соцпродуктов уже расширен с 19 до 33 наименований, и это в ближайшей перспективе приведёт к закрытию мелких магазинов "у дома". Однако это лишь одна проблема. Другая, более серьёзная, заключается в том, что в своём стремлении снизить цены МТИ действует непродуманно и использует самый примитивный метод – закрытие экспорта", – обеспокоен спикер.

"Так исторически сложилась логистика и товарообмен. Омск, Тюмень, Барнаул, Новосибирск, Томск, Челябинск традиционно закупали казахстанскую морковь из Павлодара – это ближе и дешевле, так сформировались устойчивые торговые связи. Если сейчас закрыть экспорт, Россия ничего не потеряет, она просто переориентирует внутренние потоки и заберёт у наших павлодарских и петропавловских фермеров сибирский рынок", – уверил собеседник.

Он напомнил, что в этом году наблюдается перепроизводство картофеля и моркови как в России, так и в Казахстане. Однако наиболее остро проблема стоит именно в Павлодарской области. Казахстанские фермеры утверждают, что внутренний рынок перенасыщен: морковь невозможно продать даже по 80 тенге за килограмм. Спроса нет.

"Что делать с запасами более 120 тысяч тонн моркови только у фермеров Павлодарской области? Морковь имеет худшую лёжкость по сравнению с картофелем и быстрее портится. Хотим мы этого или нет, но в апреле вся непроданная морковь будет выброшена. И что делать хозяйствам до апреля? Нести расходы за хранение, не получая никакой выручки за товар, чтобы затем его выбросить? Какой в этом смысл? Многие готовы выбросить морковь уже сейчас, ещё до закрытия экспорта, потому что внутренний рынок стоит", – возмущён он. 

Байжан Уалханов отметил, что если МТИ позиционирует себя как продуманного стратега в торговле, то должно обеспечивать выкуп моркови внутри страны и гарантировать её сбыт на внутреннем рынке. Речь идёт не о создании дефицита, а о недопущении разорения фермеров. Он подчеркнул, что многие хозяйства уже исключают морковь из планов на следующий год, что может привести к реальному дефициту, поскольку около половины производителей отказываются от посевов овощной культуры.

Также представитель рынка отметил, что фермеры выступают против наращивания долгов по кредитам, заработной плате и социальным отчислениям. По его мнению, МТИ, в отличие от МСХ, не несёт ответственность за производство сельскохозяйственной продукции, однако своими решениями системно подрывает производство ради достижения собственных целей.

Эксперт уверен, что в случае выбрасывания моркови и картофеля ответственность за это понесёт не МТИ, она ляжет на другое министерство. Аналогично, при нехватке продукции в следующем году ответственность вновь будет возложена на МСХ, тогда как Минторговли, по его оценке, просто откроет беспошлинный импорт и заполнит рынок китайской и российской продукцией, не принимая во внимание разорение сотен казахстанских фермеров и риски для продовольственной безопасности из-за роста импортозависимости.

"Поэтому мы требуем, чтобы МТИ в своих действиях по ограничению экспорта действовало логично и учитывало интересы всех сторон. Запрещаешь экспорт – обеспечь выкуп внутри страны. Не можешь обеспечить развитие внутренней торговли – не вмешивайся с запретами на экспорт", – заключил Байжан Уалханов. 

Ситуацию в Павлодарской области описал руководитель крестьянского хозяйства "Андас", специализирующегося на выращивании зерновых и овощей Зейнула Сальменбаев. По его словам, на данный момент у хозяйства остаётся нереализованными около семи тысяч тонн моркови. Ранее продукцию удавалось продавать по 110–120 тенге за килограмм, сейчас же морковь не берут даже по 70–80 тенге.

Он связывает это с перенасыщением рынка российской продукцией. По его оценке, российская морковь свободно заходит в Казахстан, тогда как казахстанских производителей на российский рынок не пускают. "Рынок стоит, сбыта нет, цены нет", – констатировал он.

Фермер пояснил, что в случае введения запрета на экспорт оставшиеся объёмы придётся просто выбросить. "Выкинем в мусор и всё", – сказал он. Основным направлением экспорта традиционно были сибирские города – Новосибирск, Омск, Томск, Кемерово и Новокузнецк. По его словам, логистика туда проще и дешевле, чем поставки из южных регионов России.

Говоря о хранении, он отметил, что морковь быстро теряет качество и портится быстрее картофеля. С каждым месяцем потери только растут, а нести расходы на хранение без выручки хозяйствам экономически бессмысленно. "Мы уже по себестоимости продать не можем, а нам ещё и экспорт хотят закрыть", – недоволен глава хозяйства.

Фермер указал, что аналогичная ситуация складывается и по картофелю: урожай высокий, внутренний рынок перенасыщен, а экспортные ограничения лишь усугубляют положение. Он считает, что запреты стали универсальным инструментом регулирования, который не учитывает реальную ситуацию в производстве.

Отдельно он обратил внимание на проблему транзита и тарифов. По его словам, российская продукция фактически заходит в Казахстан, оформляется как местная и затем уходит дальше в третьи страны, создавая дополнительную конкуренцию казахстанским фермерам. При этом сами производители не имеют равных условий доступа к рынкам. "Фура заезжает в Казахстан, приезжает в Павлодар, становится "павлодарской" – где-то документы делают. Потом она уже идёт дальше как казахстанская. В этой схеме Казахстан фактически выступает транзитной территорией для российской продукции, тогда как давление от ограничений ложится на местных производителей.

Он подчеркнул, что решения принимаются без учёта мнения аграриев. "Никто не спрашивает производителей, всё решается в закрытых комиссиях", – отметил он, посетовав на то, что представители фермерских союзов и сами хозяйства к обсуждению не привлекаются.

По его оценке, последствия таких решений носят системный характер. Хозяйства уже сокращают посевы моркови, а часть производителей планирует полностью отказаться от неё в следующем сезоне. "Какой смысл сеять, если потом всё выбрасывать?" – задался он вопросом.

В долгосрочной перспективе ситуация приведёт к фактическому исчезновению отечественной моркови. Хозяйства уже сейчас решают отказаться от её выращивания, поскольку не видят экономического смысла сеять продукцию, которую затем приходится выбрасывать. По мнению растениевода, это неизбежно обернётся дефицитом. Производство будет свёрнуто, а внутренний рынок останется без казахстанской моркови.

Даже в случае, если запрет на экспорт не будет введён, проблема сбыта внутри страны остаётся нерешёной. Фермер считает, что при желании государство могло бы наладить прозрачный учёт остатков продукции и выстроить механизм внутреннего выкупа, однако этого не происходит. "Мы отгружаем картофель и овощи по 100–120 тенге, а в крупных торговых сетях я видел цену 350 тенге за килограмм", – заявил фермер. При таком ценообразовании производитель оказывается крайним, тогда как конечная цена для потребителя остаётся высокой.

"Меры регулирования направлены не на цепочку посредников, а на производителей. Вместо того чтобы разбираться с наценками в торговле, "проще закрыть экспорт и запретить фермерам продавать". С посредниками никто не хочет связываться, а наказывать легче всего тех, кто реально производит продукцию".

В завершение он подчеркнул, что для аграриев ключевой вопрос – возможность зарабатывать. "Без доходов невозможно удержать людей на селе, платить заработную плату и инвестировать в производство. Экспорт закрывать нельзя. Это ни к чему хорошему не приведёт", – резюмировал производитель.

Депутат мажилиса Нуржан Ашимбетов уточнил, что в Павлодарской области в этом сезоне было заготовлено около 70 тысяч тонн моркови. 

Он напомнил, как год назад морковь портилась, её вывозили и выбрасывали тоннами. "Это уже было, и сейчас история повторяется", – сказал мажилисмен, добавив, что проблема стала хронической, однако системных решений по-прежнему не принимается.

Он подчеркнул, что фактическая ситуация на местах расходится с официальным мониторингом. При этом механизмы, которые должны обеспечивать закуп продукции внутри страны, не работают. "Никакие меморандумы не выполняются, из регионов никто не приезжает", –  сказал он.

По словам депутата, сбыт носит стихийный характер: продукцию скупают частные перекупщики, вывозят в другие регионы, где она перепродаётся через несколько звеньев, в итоге формируя высокую розничную цену. Системной работы через СПК фактически нет. Контракты с крупными торговыми сетями есть лишь у отдельных крупных хозяйств, тогда как большинство фермеров остаются без каналов сбыта.

Он также указал, что торговые сети и бизнес свободно выбирают, какую продукцию закупать – российскую или казахстанскую, что усиливает конкуренцию для местных производителей. При этом, по его словам, российская морковь через Казахстан уходит дальше. "Мы своими руками закрываем экспорт для собственных производителей, а валютную выручку фактически отдаём соседней стране".

Для Павлодарской области эта тема особенно чувствительна, поскольку регион является лидером по производству моркови и картофеля в Казахстане. Здесь сосредоточены самые большие объёмы благодаря развитому промышленному орошению и крупным посевным площадям. При этом, по его словам, хранить морковь возможно лишь до середины апреля, после чего она начинает стремительно портиться, и риски потерь становятся критическими.