Моя ДНК наше богатство

Тест не указывал на конкретные этносы, что логично, поскольку этнос – это социальная категория. В его результатах упоминаются территории. Например, на 21% моя подруга выходец из Северного Кавказа, на 13% – с территории современной Румынии... В общем, мы еще долго обсуждали результаты анализа, которые в общем-то подтвердили информацию о том, из «чего состоит» моя подруга, с восхищением осознав, какие следы оставлены в каждом человеке, чьи предки, возможно, шли караванными путями по всей земле – на войны, браки, переселения, взятие в плен женщин одного этноса другим, оставляя след в каждом из нас.

В общем, я тоже захотела сделать такой тест, хотя в моей этнической истории все гораздо прозаичнее, чем у моей подруги. Я всегда была казашкой и только ею. На первый взгляд.

Однако несвойственные моему этносу нос с горбинкой, отсутствие скул и так называемого «монгольского пятна» (по статистике 90% людей казахской нацио­нальности рождаются с таким пятном) вызывали вопросы. И не только у меня. Мне было удивительно, что, например, в Азербайджане меня принимали за свою, как, впрочем, и в Турции, и почему-то в Испании.

Короче, я тоже сделала этот тест. И его результаты меня удивили. Точнее, часть результатов.

Итак, на 85,8% я уроженка Центральной Азии. Внутри этой категории значились такие территории, как Казахстан, Узбекистан, Башкортостан и Татарстан. На 9,9% я китаянка. В принципе, ожидае­мо – кто из нас, в Казахстане, немного не китаец или не монгол?

А вот потом начинается интересное. В этих самых маленьких процентах и крылась интрига – на 1,8% я… бенгалка, на 1,5% – выходец Балкан и на 1% – из Восточной Европы. Как-то так.

«Зачем тебе эта информация, тем более что тесты на этносы имеют погрешности?» – говорят специалисты. А некоторые и вовсе полагают, что это маркетинг чистой воды. В силу профессии мне удалось побывать в самых разных странах, в полярных точках земного шара. И везде, абсолютно везде я не ощущала себя каким-то чуждым элементом. Так же как я не ощущаю чужими людей, которые не относятся к моей нации.

Несколько лет назад BBC снял документальный фильм. У людей, известных своими националистическими или ра­систскими взглядами, брали анализы на этническую принадлежность. Особенно мне запомнился молодой человек из Германии, который не скрывал, что он антисемит. Тест показал, что на 17% он еврей. Мне запомнилось выражение глаз этого человека после того, как ему озвучили результаты. В его глазах были полная растерянность и... беспомощность. Возможно, от того, что неприятие другой нации было тем, на чем держались его мировосприятие, его самоценность. И этот конструкт рухнул в одну минуту...

1 мая – День единства народа Казах­стана. Одного народа, состоящего из нас – кареглазых и голубоглазых, на четверть чеченцев, на треть русских или татар, на 85,8% – центральноазиатов и даже на 1,8% бенгалов. Но разве эти проценты могут заслонить века жизни бок о бок, когда ты перестаешь видеть представителя того или иного этноса, а видишь только человека, созданного из той же плоти и крови, что и ты сам? Разве эти проценты могут как-то повлиять на наше отношение друг к другу, на наше добрососедство, на нашу общую память? Нет. Не могут. И не смогут.