Не крах, а чистка

Депутаты курултая считают, что массовое закрытие ИП и компаний после налоговой реформы говорит не об «оздоровлении», а о попытках бизнеса выжить. Вице-премьер — министр национальной экономики Серик ЖУМАНГАРИН с такой трактовкой не согласился. Более того, он сам назвал количество закрывшихся ИП и компаний — и оно оказалось ещё выше депутатской оценки. Но, по версии правительства, это вовсе не означает, что бизнес массово пошёл ко дну.

На брифинге в правительстве Жумангарину напомнили о критике нового Налогового кодекса — причём теперь она звучит уже не только от предпринимателей и экспертов, но и из курултая.

На одной из первых пленарок депутат Константин АВЕРШИН заявил о 207 тысячах закрывшихся компаний. Вице-премьер во вторник сразу поправил эту цифру — в большую сторону.

— На самом деле не 207. Нам здесь скрывать нечего. За девять месяцев прекратили деятельность 376 тысяч! Из них 356 тысяч индивидуальных предпринимателей и 19 700 юридических лиц, — заявил Жумангарин на брифинге.

За тот же период, по его словам, зарегистрировано 277 тысяч новых субъектов — то есть примерно на 100 тысяч меньше, чем прекратили деятельность.

Но здесь Жумангарин предлагает смотреть не только на общий баланс. Из вновь зарегистрированных — 242,3 тысячи ИП и почти 35 тысяч юридических лиц. Причём количество новых юрлиц оказалось заметно выше числа закрытых.

— Юридических лиц почти в два раза больше. При этом общее количество юридических лиц увеличилось сейчас почти до 600 тысяч. Это очень хороший показатель, — считает министр.

Дальше Жумангарин предложил разобраться, что представляли собой те самые 356 тысяч закрывшихся ИП. По его словам, 151 тысяча из них вообще не имела дохода в 2025 году.

— Что это были за компании, я не знаю. Возможно, это были те компании, закрытие которых было связано с отказом от практики искусственного дробления бизнеса для того, чтобы оптимизировать налоги, понимаете? Когда налоговая реформа шла, мы об этом много говорили, — сказал Жумангарин.

Ещё около 74 тысяч человек, по его данным, перешли на новый режим для самозанятых. С 2026 года такой упрощённый режим действует для физлиц без статуса ИП и без наёмных работников при соблюдении условий.

— Мне кажется, им выгоднее переходить в режим для самозанятых, если у них нет работников. Потому что в этом случае ты не платишь ИПН. Платишь только за себя 4 процента. И всё, понимаете? И здесь осознанный выбор, — объяснил вице-премьер.

По его словам, среди закрывшихся больше всего было занятых в розничной торговле — 36 процентов. Ещё 17 процентов приходилось на сферу услуг, около 6 процентов — на операции с недвижимостью.

Главный аргумент Жумангарина против прямой связи закрытий с новым Налоговым кодексом — бизнес прекращал работу массово и раньше.

— Вот если взять 2023 год. Тогда за год закрылось 510 тысяч предприятий. Ну тогда же не было никакой налоговой реформы! Давайте возьмём 2024 год. За год закрылось 394 тысячи предприятий. Тоже не было никакой налоговой реформы. В прошлом году, в 2025 году, закрылось 335 тысяч предприятий, — перечислил министр.

По его словам, сам по себе уход компании с рынка — обычная часть жизненного цикла бизнеса. Жумангарин даже вспомнил понятие «младенческой смертности бизнеса»: многие проекты не переживают первые годы работы.

— Вот в среднем предприятие существует 10 лет. Причём большинство — максимум три-пять лет. 25 процентов предприятий не живут и больше года, — отметил он.

Поэтому связывать все 376 тысяч закрытий исключительно с налоговой реформой, по мнению вице-премьера, неправильно. Есть, по его версии, и другая причина: меняется сама структура торговли.

В 2025 году объём электронной торговли, по словам министра, достиг 3,77 трлн тенге и занял уже около 14 процентов рынка. А значит, традиционным магазинам и посредникам приходится конкурировать с маркетплейсами.

— Маркетплейсы позволяют делать всё без посредников. Не выходя из дома. Поэтому необходимо смотреть, от чего закрывается то или иное предприятие. На него налоговая реформа повлияла либо на него повлияли новые технологии, — сказал Жумангарин.

Самым весомым доказательством того, что бизнес-активность не рухнула, Жумангарин считает показатели по «упрощёнке». По его информации, в первом полугодии количество плательщиков, сдавших отчётность по упрощённой декларации, сократилось примерно на 28 процентов — с 1,5 млн до 1,1 млн.

На первый взгляд — ещё один аргумент критиков реформы. Но совокупный заявленный доход этих предпринимателей, наоборот, вырос — с 7,9 трлн до 9,4 трлн тенге.

Численность наёмных работников увеличилась с 445 тысяч до 508 тысяч, то есть на 14 процентов, а фонд оплаты труда — с 417 млрд до 448 млрд тенге.

Ещё один аргумент — налоговые поступления. По словам Жумангарина, к 1 октября 2026 года консолидированный бюджет получил на 3,6 трлн тенге больше, чем к той же дате прошлого года.

— Понятно, что это показатели того, что экономическая активность нормальная, она не снижается, да? — спросил он уже почти риторически.

Журналисты всё же уточнили: разделяет ли сам вице-премьер тревогу бизнеса, который жалуется, что после принятия нового Налогового кодекса пришлось «затянуть пояса»? Жумангарин признал, что слышит эти аргументы уже около полутора лет, но считает, что теперь спор можно вести не на ожиданиях, а на фактах.

По словам министра, правительство отслеживает количество предприятий, занятых, доходы, налоговые режимы и другие показатели. И пока тревожного сигнала, требующего срочного вмешательства, там не видят.

Одним из главных доказательств того, что реформа «заработала», министр считает новый режим для самозанятых. По его словам, сейчас им пользуется уже 981 тысяча человек. Причём около 800 тысяч из них — совершенно новые участники системы: раньше они не были зарегистрированы как ИП и официально в бизнесе не фигурировали. И именно этим аргументом министр завершил спор с критиками:

— Откуда эти 800 тысяч взялись? Почему они пришли? Это потому, что налоговая реформа заработала, — резюмировал Жумангарин, выразительно вскинув брови.

Тогжан ГАНИ, Астана

0