От сырья к технологиям: зачем Казахстан меняет правила игры в урановой сфере

Казахстанская урановая отрасль прошла большой путь: от экспорта необработанного сырья до планов по развитию собственной атомной энергетики. Раньше государство делало ставку на привлечение иностранных компаний для добычи урана и его продажи за рубеж. Сейчас подход изменился: Казахстан стремится получать не только доход от своих запасов, но и технологии, предлагая партнёрам доступ к месторождениям в обмен на участие в развитии отрасли, сообщает Orda.kz.

Об этом говорится в недавнем докладе магистранта Университета Макгилла (Канада) Антуана Манье.

По его словам, Казахстан постепенно меняет подход к развитию урановой отрасли. Власти ужесточают правила, увеличивают участие государства в проектах и укрепляют сотрудничество с главными партнёрами — Россией и Китаем. Теперь страна стремится не просто добывать и продавать уран, а развивать производство с большей добавленной стоимостью: от выпуска ядерного топлива до внедрения атомных технологий в национальную энергосистему для решения проблемы нехватки электроэнергии.

По сути, Казахстан переходит к новой модели: доступ к урановым запасам становится инструментом для получения технологий, а российские и китайские компании участвуют в создании полноценной атомной отрасли внутри страны.

Главный сдвиг произошел в конце 2025 года, когда президент Касым-Жомарт Токаев подписал поправки в Кодекс о недрах. Нацкомпания «Казатомпром» закрепила за собой приоритет: доля государства в совместных предприятиях по разработке урана выросла с 50 % до минимум 75 %, пишется в докладе.

Теперь иностранные компании уже не смогут просто добывать казахстанский уран, вывозить сырьё и в любой момент уходить с рынка. По новой модели им придётся участвовать в развитии отрасли внутри страны и передавать Казахстану технологии, например, в сфере переработки урана, обогащения и производства ядерного топлива.

Однако новые правила устроили не всех. Канадская компания Laramide Resources уже отказалась от геологоразведочных работ в Чу-Сарысуйском урановом бассейне. В компании заявили, что изменения в отрасли фактически означают «де-факто национализацию».

По мнению экспертов, такой подход может повлиять на инвестиционный климат и заставить задуматься не только действующих, но и потенциальных иностранных инвесторов, рассматривающих работу в Казахстане.

Однако власти считают, что такой риск может быть оправдан. По оценке экспертов, собственные запасы «Казатомпрома» могут начать сокращаться к 2058 году, а уже к 2030 году на мировом рынке ожидается дефицит урана. По словам Антуана Манье, Казахстан выбрал стратегию, при которой лучше сейчас ограничить интерес части иностранных инвесторов, чем в будущем столкнуться с нехваткой сырья и технологий на фоне роста спроса на атомную энергетику.

Главная причина, почему Казахстан делает ставку на развитие атомной энергетики, — растущий дефицит электроэнергии. В 2024 году потребление уже превысило объёмы производства, а к 2030 году нехватка мощности может достичь 6,2 ГВт.

Кроме того, сегодня около 66% электроэнергии в стране вырабатывается на угольных станциях, что усиливает загрязнение воздуха. Власти рассчитывают, что строительство АЭС в период с 2035 по 2050 годы поможет закрыть энергетический дефицит и одновременно сократить выбросы. В стране пытались сохранить баланс и привлечь разных международных партнёров для своей атомной программы. Однако в итоге из числа претендентов вышли французская компания EDF и южнокорейская KHNP.

EDF столкнулась с вопросами из-за задержек и роста стоимости своих проектов в Европе. KHNP, в свою очередь, не смогла гарантировать полный ядерный топливный цикл из-за ограничений США на экспорт технологий обогащения урана.

Первая АЭС — в селе Улькен на берегу Балхаша (мощность 2,4 ГВт, стоимость около $15 млрд). Проект реализует российский «Росатом».

Выбор объясняется большим опытом компании в строительстве атомных станций, возможностью привлечения российских государственных кредитов, что снижает нагрузку на бюджет Казахстана, а также готовностью обеспечить полный цикл поставок ядерного топлива.

Вторая и третья АЭС: Казахстан рассматривает китайскую компанию CNNC в качестве основного партнёра.

Она предлагает реакторы третьего поколения «Хуалун-1» (HPR1000). Стратегия Астаны заключается в том, чтобы не зависеть только от одного поставщика — «Росатома» — и создать ещё одну независимую технологическую и топливную цепочку вместе с Китаем. Это также связано с растущей ролью КНР в урановой отрасли Казахстана. Китай сегодня является одним из ключевых покупателей казахстанского урана, а его потребность в ядерном топливе продолжает расти.

К 2030 году Пекин планирует увеличить мощность своих АЭС до 110 ГВт, а к 2040 году потребность страны в уране может превысить 40 тысяч тонн в год. При этом собственная добыча Китая покрывает лишь небольшую часть спроса — более 82 % урана страна вынуждена импортировать.

Казахстан для КНР — главный гарант безопасности, а Китай для Казахстана — ключ к высоким технологиям. Всё началось с завода Ulba-FA на базе Ульбинского металлургического завода, созданного совместно с китайской CGN. Предприятие уже выпускает готовое ядерное топливо (ТВС) для китайских АЭС. 

Теперь сотрудничество с Китаем выходит на новый этап. В Синьцзяне, недалеко от границы с Казахстаном, китайская сторона создала хранилище урана объёмом 23 тысячи тонн. Кроме того, китайская корпорация CNNC получила статус потенциального подрядчика для строительства второй и третьей АЭС в Казахстане. Это может позволить Пекину укрепить своё участие не только в поставках урана, но и в развитии атомной энергетики республики.

В итоге Казахстан делает ставку на новую модель — обмен собственных ресурсов на технологии и развитие производства внутри страны. Но главный вопрос — сможет ли Астана сохранить самостоятельность в принятии решений, выстраивая сотрудничество сразу с несколькими крупными игроками — Россией и Китаем. Ответ на него покажет, насколько успешной окажется новая стратегия развития атомной отрасли.

Читайте также: