Пусть артисты дышат, а зрители нет

В Корейском театре новый пластический спектакль - первый случай, когда, танцуя контемпорари, дышат по-корейски

Для алматинского зрителя пластические спектакли не редкость: кто-то любит этот жанр за поиск смыслов, кто-то - за красивый визуал. Постановка “Инь-Ян: Высший предел” сочетает в себе и то и другое. А еще показывает, что в материю современного танца легко укладывается и традиционный танец, и веками отработанный барабанный ритм. Главное, чтобы история цепляла.

Она, конечно, о любви. И смысле жизни - без этого, как правило, не обходится ни один пластический спектакль. Очень коротко: две рыбки плавали себе в пруду, наделенные высшими силами сверхзадачей хранить равновесие этого мира - тот самый баланс инь и ян. Человек, ведомый нераз­деленной любовью, нарушает этот баланс - свет и тьма меняются местами. А страдалец продолжает путь, понимая, что в хаосе нет смысла и будущего. Сможет ли он заслужить прощение, простит ли он сам себя?

В труппе говорят: постановку каждый может приложить на себя и узнать себя в главном герое. Этот выбор - не получая желаемого, идти по стороне света или перейти на темную - мы делаем ежедневно. И не только в любви.

- Основой послужило, пожалуй, традиционное корейское дыхание, которое используется во время танца, и плавный шаг - через вдох и выдох. И все это дает возможность зайти на зону современного танца, который весь состоит из дыхания и проработки соматического образа. Внимательный зритель отметит положение рук - мы берем это из традиционного опыта, акцентирование существования на сцене. Вообще, это цель нашего театра - сохранять традиции, - рассказывает режиссер-постановщик, хорео­граф Анна ЦОЙ.

 - Скажу честно, раньше я и сама думала, что традиционный танец ограничивается веерами. Но, услышав барабаны, изучив эту традицию в Южной Корее, я просто влюбилась в эту технику. Но использование современных техник тоже интересный опыт и развитие.

Режиссер намеренно требовала от балетной труппы театра, с которой работает уже три года, не только играть пластикой, но выдать эмоцию, рефлексировать в каждой сцене и проживать ее.

- Мы всегда работаем по принципу “здесь и сейчас”. Поэтому один спектакль всегда получается непохожим на другой, даже если это одна постановка, - объясняет артист Республиканского государственного академического корейского театра Константин ПАК.

Артист задействован как в обычных спектаклях, так и в пластических. И, отвечая на вопрос, какой тяжелее сыграть, улыбается:

- Перед постановкой ты задумываешься, хватит ли тебя на спектакль, но, когда он уже “в теле”, работать в нем легко и приятно, ты в моменте и уже не думаешь, забыл ли кто-то свое движение. Это сцена.

- Что делает в таких случаях с вами режиссер после?

- А что сделаешь, все уже сыграно, - смеется артист.

Анна Цой признается, что работала без наброска, прямо на репетиции, глядя на артистов, дорисовывая постановку, дополняя ее. Отталкивалась от актера - его органики, чувств и возможностей. И от музыки. Ее для постановки специально написал композитор Нурсултан ТОРЕАЛИ. Тоже, кстати, проникшись идеей смешения - за сценой, отмеряя ритм, звучит гонг, там же невидимые для зрителя спрятаны и барабанщицы. Хотя и барабаны, и дворцовые медные тарелки-”пара” на сцене присутствуют и ничуть не спорят с чувственным контемпорари.

- А где во время премьеры прячется режиссер?

- Сегодня я в рубке - свет, проекция, хочу все сделать сама, - делится Анна Цой. - Но люблю сидеть в зале и считывать зрителя: затаили дыхание - значит, мы сумели их увлечь.

Юлия ЗЕНГ, фото Владимира ТРЕТЬЯКОВА, Алматы