Реформа начинается с сознания

Невозможно воспринимать новый порядок через старые представления, оценивать новые возможности прежними мерками и осуществлять перемены, руководствуясь старыми привычками. Поэтому для обновления государства должны меняться и развиваться не только его институты, но и взгляды общества, живущего вместе с этими институтами.

На состоявшейся недавно Августовской конференции Глава государства Касым-Жомарт Токаев заявил: «Чтобы исторические изменения, определяющие будущее нашей нации, были успешными, прежде всего должно обновиться общественное сознание». На первый взгляд это может показаться очередным политическим тезисом, касающимся образования и воспитания.

Однако за этой фразой скрывается гораздо более масштабный вопрос, связанный с дальнейшим направлением развития Казахстана. Иными словами, Президент назвал «модернизацию общественного сознания» одним из главных условий успешности исторических преобразований в стране.

Если проводить параллели, слова К. Токаева о том, что «общественное сознание должно обновиться», напоминают принцип китайского реформатора Дэн Сяопина конца прошлого века: «Освободить сознание, искать истину в практике». Конечно, было бы неуместно ставить в один ряд или напрямую сравнивать исторические условия, политические системы и содержание реформ Казахстана и стремительно развивавшегося Китая. Однако в этих двух подходах можно увидеть общую закономерность: чтобы осуществить большие перемены, необходимо прежде всего изменить отношение к самим переменам.

После образования Китайской Народной Республики в 1949 году страна выбрала социалистический путь развития. Однако ряд политических и экономических кампаний, проводившихся в 1950–1970-е годы, потерпел неудачу. Особенно серьёзный кризис в сельском хозяйстве и промышленности вызвала политика «Большого скачка», которая принесла населению немало страданий. А печально известная «Культурная революция» 1966–1976 годов ещё больше ослабила систему образования, науки, культуры и управления Китая, поставив экономическое развитие страны на грань застоя.

Таким образом, после смерти Мао Цзэдуна в 1976 году перед китайским обществом встал выбор: продолжать прежний курс в неизменном виде или искать новый путь для выхода страны из тупика. В то время группа во главе с Хуа Гофэном выступала за неукоснительное следование прежним решениям и указаниям Мао Цзэдуна, тогда как реформаторы во главе с Дэн Сяопином предлагали ориентироваться на реальные результаты.

В декабре 1978 года на III пленуме ЦК КПК было принято решение перенести внимание страны с классовой борьбы на социалистическую модернизацию, экономическое развитие и реформы. Именно тогда призыв Дэн Сяопина «освободить сознание» стал политическим ориентиром Китая.

Однако идея «освобождения сознания» не получила мгновенной поддержки со стороны всего общества. Напротив, она утвердилась и сформировалась в результате серьёзной идеологической борьбы как внутри власти, так и в обществе. Даже простой принцип «Практика — единственный критерий истины» вызвал масштабные идеологические дискуссии.

Потому что «освободить сознание» означало вовсе не просто «думать свободно». За этим стояли гораздо более сложные вопросы: пересмотр прежних политических решений, признание некоторых ошибок эпохи Мао, отказ от сложившихся догм, изменение экономической политики, проведение новых экспериментов и даже оценка правильности прежней политики партии по её реальным результатам.

После поворотного момента 1978 года в Китае стали шире применять экспериментальные подходы в сельском хозяйстве, предпринимательстве и управлении экономикой. Были созданы специальные экономические зоны, началось привлечение иностранного капитала и технологий, а в сельской местности внедрялись такие механизмы, как семейный подряд.

Иными словами, вместо представления о том, что существует только одна правильная модель, был взят курс на практическую проверку наиболее эффективных подходов. На смену изолированному принципу «мы сами себя обеспечим» пришло выстраивание связей с мировой экономикой. В страну пришли иностранный капитал, технологии и управленческий опыт. Это впоследствии способствовало резкому росту промышленного потенциала Китая.

С этого времени в китайском обществе стало формироваться убеждение, что правильность идеи должна оцениваться не по тому, кто её высказал, а по тому, какой результат она даёт в реальной жизни.

Говоря об опыте Китая, прежде всего необходимо чётко понимать: Казахстану не нужно копировать китайскую политическую или экономическую модель в неизменном виде. Исторический путь, политическая система и общественное устройство двух стран различны.

Однако ценность китайского опыта для Казахстана заключается не в готовой модели, а в логике начала реформ. Первый урок китайских преобразований для Казахстана состоит в том, что реформы нельзя проводить в рамках старых представлений.

Если общество вступает в новый этап, ему необходимо пересмотреть и прежние привычки, и взгляды. Такие установки, как «у нас всегда было так», «это невозможно», «всё равно ничего не изменится», могут стать невидимыми тормозами реформ.

Именно поэтому важно, что Глава государства связывает обновление общественного сознания с образованием и ролью учителя. Он отметил, что технологии способны изменить мир, однако в изменении мировоззрения человека особое место занимает педагог.

Вместе с тем была поставлена задача сформировать новую этику, основанную на законе и порядке, чистоте и культуре, а также прививать молодёжи такие ценности, как патриотизм, стремление к знаниям и трудолюбие.

Так что же мешает обновлению общественного сознания в нашей стране?

Во-первых, у нас преобладает психология ожидания всего от внешней силы. Представление о том, что государство должно сделать всё, акимат должен решить проблему, начальник должен дать указание, отодвигает личную ответственность гражданина на второй план.

В таком обществе есть требования к государству, но гораздо меньше требований к самому обществу. Между тем сегодня без усиления ответственности гражданина перед государством и обществом изменить многое будет сложно.

Во-вторых, мы всё ещё не можем избавиться от установки «так было всегда». Сам факт того, что какая-либо привычка существует давно, ещё не доказывает её правильность. Если меняется время, должны меняться и некоторые общественные взгляды.

Использовать новые технологии, но мыслить старыми методами управления; жить по новой Конституции, но не избавляться от прежних общественных привычек — всё это является очевидным проявлением внутреннего противоречия модернизации.

В-третьих, прочно укоренилось представление о том, что «вопросы нужно решать через знакомых». Хотя закон един для всех, в жизни по-прежнему встречается стремление решить проблему через связи и знакомства, а не в правовом порядке.

Там, где сформировалось такое мышление, сколько бы ни говорили о верховенстве закона, ему трудно полностью утвердиться в общественном сознании. Поэтому правовое государство формируется не только через изменение государственных институтов, но и через внутреннюю позицию каждого гражданина: «Я тоже обязан соблюдать закон».

Решение всех вопросов через знакомства никогда не приведёт общество к развитию.

Если задуматься над этими тремя препятствиями, становится очевидно: обновление общественного сознания — это не внедрение кем-то сверху новых идей в сознание людей. Напротив, это пересмотр человеком собственного способа мышления.

То есть каждый должен наряду с вопросом «Что я получу от государства?» задавать себе и другой вопрос: «Что я могу дать государству и обществу?». Необходимо перейти от позиции «пусть изменится система» к позиции «могу ли я начать изменения с себя?».

Именно здесь вновь проявляется сходство с принципом Дэн Сяопина «освободить сознание». На начальном этапе китайских реформ речь шла не только о внедрении новых экономических механизмов, но и о выходе за рамки прежних представлений.

Сегодня задача Казахстана заключается не в повторении чьей-то готовой модели, а в том, чтобы определить укоренившиеся в сознании установки, мешающие нашему развитию, и изменить их.

Законы могут меняться, государственные институты — обновляться, для развития производства могут внедряться новые технологии. Но если сознание человека не готово принять эти изменения, реформам будет сложно достичь полноценного результата.

Потому что самая сложная часть реформы, способной изменить страну, — это не строительство завода и не написание закона, а изменение укоренившегося в сознании человека жёсткого убеждения о том, что «должно быть только так».