Мы уже не советское общество : Гульмира Илеуова о власти, русских и бедности в Казахстане

Социолог Гульмира Илеулова в разговоре с ORDA News объяснила, как за 30 лет изменилось казахстанское общество, почему русские в стране усиливают гражданскую идентичность, из-за чего проваливаются госпрограммы и чем Токаев отличается от Назарбаева. Самое важное — в обзоре Orda.kz, полное интервью можно посмотреть на нашем ютьюб-канале.

По словам Илеуовой, за 30 лет Казахстан приобрёл «самость». Страна уже заметно отличается от советского периода — по составу населения, экономике и внутренним законам развития. Кроме того, общество постепенно гомогенизируется — становится более однородным. А люди всё чаще схожим образом оценивают ситуацию в стране, её будущее и темпы развития:

«Все-таки наше государство более-менее включает мозги и не действует слишком быстро. Я делаю вывод об определённом процессе гомогенизации и получения однородности общества. Однородность — это не одинаковость, не одноимённость. Этнические группы раньше различались, сейчас мы видим их оценки ситуации в стране, их представление о том, куда двигаться, как двигаться, темп движения — всё это начинает синхронизироваться, и это хорошо».

Илеуова отмечает, что раньше русские в Казахстане заметно отличались по взглядам и социальному самочувствию: чаще критиковали власть и были менее удовлетворены жизнью. Сейчас эти различия становятся слабее. Среди русских Казахстана усиливается и гражданская идентичность, а также лояльность государству. 

«Раньше русские в Казахстане были очень критически настроенные люди, которые всегда были недовольны. Они чаще и правильно акцентировали вопросы. Острее ставили какие-то темы. А с течением времени я вижу, что схожесть оценок стала проявляться по многим вопросам», рассказывает Илеуова. 

По её словам, многие русские чаще называют себя жителями конкретного города — алматинцами, павлодарцами и так далее. Но при этом заметная часть прямо говорит: «Я гражданин Казахстана». 
Илеуова также отмечает влияние событий 2022 года и войны России против Украины: 

«Российско-украинская война всё-таки сильно повлияла на настроения людей. Если посмотреть на статистику, показатели были достаточно понятными, но в 2022 году социальный оптимизм просел. Сначала само начало конфликта, потом мобилизация — всё это сильно бьет по состоянию общества. Это фактор не внутриказахстанский, а геополитический. Тем более что внутри Казахстана звучит мощная критика действий России».

По мнению Илеуовой, одна из главных проблем госуправления — слабая подготовка решений. В стратегических документах часто отсутствует полноценный анализ ситуации. Из-за этого программы запускают сверху, но не продумывают, как они будут работать на практике.

В пример она приводит программу переселения. Людей из города отправляли в сельскую местность в надежде, что они там закрепятся. 

«В итоге деньги потрачены, результат низкий, и никто за это не отчитался. Искусственно завести этот механизм трудовой мобильности так и не получилось. Или взять программу „Серпін“. Дети оканчивают колледж и должны отработать в том же регионе. И что в итоге? Колледж их благополучно выпускает, а работодатели не ждут. Как выпускник может продержаться там три года, если нет ни работы, ни жилья? Для многих семей даже зимняя одежда — это роскошь, не то что аренда квартиры. Если вы дали ребёнку отучиться, но не продумали, как он будет работать, то какое право вы имеете заставлять его там оставаться? Молодые специалисты, как выяснилось, никому не нужны. Вот здесь и начинаются главные проблемы». 

По словам Илеуовой, без рабочих мест и нормальных условий это изначально было обречено. Деньги потратили, а результат оказался слабым. 

Социолог считает, что Кантар нельзя объяснить только социально-экономическими причинами. Недовольство в обществе действительно было высоким, но часть элит могла попытаться использовать ситуацию в своих интересах:

«Я всё же склоняюсь к мысли типа заговора или попытки команды „Старого Казахстана“ изменить ситуацию в свою пользу. Не знаю, кто был охвачен этим желанием. Но эти волнения в Актау немного рано произошли. Их использовали, но при этом не до конца подготовились. Поэтому было немножко сумбурно. Если бы эти люди теоретически лучше бы подготовились, у нас был бы другой сценарий».

По её словам, в разных регионах на улицы вышли слишком разные группы людей — от протестующих из Мангистау до пайщиков земли в Петропавловске. Такое одновременное совпадение она считает признаком координации.

«Не скажу руководства, но координирования. Пайщики земель в Петропавловске — это вообще какой-то полный эксклюзив. Потому что они давно уже на эту тему переживают. На самом деле там много несправедливости, но с другой стороны — они сами виноваты, что отдали свои земельные паи. Там просто такая подоплёка, которая не требовала этого». 

Илеуова говорит, что многодетность в Казахстане по-прежнему часто остаётся фактором бедности. Особенно это касается сельских семей, где доходы складываются из зарплаты одного работающего человека и пособий. Это влияет на здоровье детей, качество образования и будущие карьерные возможности:

«Оказывается, что родители не могут инвестировать слишком много в детей: в их образование, языки, знания информационных технологий. Потом это всё отражается именно на решении о том, куда поступать: в высшее учебное заведение или не поступать вообще. И, кстати говоря, проблема в том, что не меняется сама стратегия».

Илеуова также говорит, что для части семей образование до сих пор работает по принципу «всё или ничего»: либо ребёнок поступает на грант в вуз, либо семья воспринимает это как неудачу. Родители часто тянут с выбором до 11 класса и не готовы отправлять ребёнка после девятого в колледж. При этом рабочие профессии остаются недооценёнными, хотя именно их не хватает в регионах. 

«В сёлах нам жаловались, что нет бытовых услуг. Нет сантехников, электриков. Даже пришить замок или починить обувь некому. Это плохая работа. А нам нужно высшее образование»,говорит социолог.

Она считает, что проблема связана и с отсутствием профориентации в семьях, особенно там, где родители сами не получили образования. В результате государство и сами семьи тратят ресурсы на дипломы, которые не всегда дают реальную отдачу экономике.

Илеуова считает, что сами по себе массивы информации не дают понимания происходящего без профессионального анализа. В пример она приводит данные eOtinish: госорганы могут собрать миллионы обращений граждан, но без обработки и интерпретации это остаётся набором цифр. Цифровые опросы тоже не заменяют классическую социологию. Даже если голосование провести через eGov, этого недостаточно. 

«Туда надо поставить социологов, чтобы они задавали правильные вопросы, считали выборку. А не так, как они сейчас — просто ставят и потом недифференцированно к этому всему относятся. Кроме того, многие не знали, что парламент состоит из двух палат. У нас в целом уровень политической культуры так себе».

Меняются и сами методы полевой работы. Телефонные опросы теряют эффективность из-за волны мошенничества: люди всё чаще не отвечают на звонки и относятся к ним с подозрением. Поэтому исследователям приходится возвращаться к классическому формату интервью — приходить к людям домой и разговаривать лично. Но и здесь появились новые барьеры: домофоны, закрытые дворы и общая недоступность респондентов.

Социолог считает, что именно длинные ряды данных помогают понимать, как меняются разные группы населения и даже прогнозировать их поведение. Сейчас исследователи изучают русских в Казахстане, сельский электорат и другие крупные социальные группы, чтобы увидеть, произошли ли фундаментальные изменения или речь идёт лишь о временной коррекции настроений.

Илеуова говорит, что процессы во власти со стороны часто кажутся сложнее, чем есть на самом деле. В начале 2000-х, во время политического кризиса, один из высокопоставленных чиновников сформулировал для неё главный принцип казахстанской политики:. 

«Он мне сказал: Гульмира, всё гораздо проще. Это либо деньги, либо власть».

Комментируя нынешние рейтинги во власти, Илеуова выделила Жениса Касымбека. По её словам, позиции столичного акима заметно усилились, а во второй половине 2025 года его многие рассматривали как возможного кандидата на пост премьер-министра. 

Илеуова считает, что «сакральность» Назарбаева закончилась в 2019 году. Это стало концом прежнего негласного общественного договора. Раньше рейтинг Назарбаева почти не зависел от ситуации в стране — и именно это было признаком особого статуса.

«Вне зависимости от ситуации его рейтинг всегда был высоким. Позже показатели начали снижаться — с прежних уровней около 90 % до примерно 70 %. Это было падение, которое стало трудно остановить».

В случае с Токаевым она видит другую модель. По её мнению, отношение общества к нему напрямую связано с тем, что происходит в стране. Население замечает как ошибки и просчёты, так и достижения. 

«Это не сакрализирует его, а наоборот. И в этом смысле это хорошо. Это крепче делает его рейтинг, чем то, что мы видели раньше».

Ранее журналисты редакции встретились с историком Султаном Акимбековым, чтобы обсудить его новую книгу «27 битв кочевников Евразии» и понять, как радикально сменить эту оптику. Он уверен: отсутствие собственных письменных источников у степняков — это не трагедия и не повод для исторических комплексов, а интеллектуальный вызов, на который мы уже учимся отвечать. 

Читайте также: