Наказания для многоженцев не предусмотрено : что можно и чего нельзя в духовной сфере Казахстана

Религиозные проповеди в социальных сетях, духовные браки, сбор пожертвований регулярно становятся предметом общественных дискуссий. При этом важно различать религиозные убеждения человека и действия, которые могут нарушать закон, передает корреспондент Total.kz.

Редакция Total.kz выяснила, как в Казахстане регулируется религиозная деятельность, какую роль образование и государственные институты играют в профилактике радикализации, а также какие правовые нормы действуют в отношении религиозных браков и сбора пожертвований.

По мнению доктора исторических наук, директора Института геополитических исследований, члена экспертного совета безопасности при президенте РК Асылбека Избаирова, вопрос о том, где заканчивается консервативное толкование религии и начинается радикализм, остается одним из ключевых факторов безопасности.

«Главным критерием противозаконной проповеди является нарушение ею законов Республики Казахстан. Это довольно четкий признак, по которому мы в большинстве случаев можем сразу отличить консерватизм от враждебности. Безусловно, бывают и пограничные случаи, когда правовую оценку способна дать только религиоведческая экспертиза. К сожалению, бывают случаи, когда экспертиза носит односторонний обвинительный характер, и человека осуждают на основании предвзятых выводов. Есть также риски того, какие интерпретации религии будут подвергаться преследованию просто по причине различий с «мейнстримовыми» интерпретациями. Очень важный момент во всем этом: понимать, что каждая религия исходит априори из своей истинности, и поэтому для искренних последователей представители другой веры действительно могут быть «неверующими». Таким образом, само по себе подобное определение не является признаком радикализма», — считает эксперт.

При этом Избаиров обращает внимание на необходимость объективной оценки спорных религиозных материалов. В некоторых случаях, по его словам, окончательное заключение может дать только религиоведческая экспертиза. Однако экспертные выводы, считает он, должны быть всесторонними и не становиться инструментом преследования людей исключительно из-за отличия их религиозных взглядов от общепринятых интерпретаций.

«Совершение намаза, одежда и внешний вид — это сфера именно консерватизма, а религиозный радикализм начинается с открытого призыва к нарушению закона, к насилию, к отказу от соблюдения правил и законодательства», — пояснил Избаиров.

Схожего подхода придерживается партия «Әділет». В ответе на запрос редакции Total.kz они подчеркнули, что свобода вероисповедания — это конституционное право, однако религиозная деятельность должна осуществляться в рамках законодательства Казахстана.

«Принципиальное значение имеет разграничение мирного выражения религиозных убеждений и действий, связанных с принуждением, разжиганием розни, призывами к насилию либо иными нарушениями закона», — говорится в ответе партии.

В «Әділет» также отметили, что установление фактов правонарушений и принятие соответствующих мер относятся к компетенции уполномоченных государственных органов.

В Министерстве внутренних дел РК подтвердили это, заверив, что на постоянной основе принимают меры по предупреждению, выявлению и пресечению противоправных действий, в том числе совершаемых под предлогом религиозных убеждений. К таким действиям могут относиться мошенничество, вымогательство, угрозы, принуждение, причинение вреда здоровью, разжигание религиозной розни и другие правонарушения.

«При этом наличие религиозной риторики само по себе не свидетельствует о совершении правонарушения. Правовая оценка дается исходя из конкретных обстоятельств, характера действий и наличия предусмотренных законодательством признаков правонарушения. К возможным настораживающим признакам вовлечения человека в опасную среду относятся: навязывание исключительности определенной группы, побуждение к разрыву отношений с родственниками, требования скрывать характер общения, склонение к передаче денежных средств или имущества, распространение призывов к насилию и оправдание противоправных действий. Дополнительного внимания требуют случаи психологического давления, угроз, шантажа, ограничения свободы общения и попыток вовлечения несовершеннолетних в противоправную деятельность, в том числе посредством социальных сетей и мессенджеров», — уточнили в МВД.

Кандидат PhD по религиоведению, директор по развитию независимой аналитической платформы Astana Open Dialogue Камиля Тлеубаева призвала проверять источники информации.

«Прежде всего я хотела бы подчеркнуть, насколько важно сегодня обращать внимание на источники религиозной информации, особенно в интернете. Когда человек публично разъясняет вопросы вероучения, толкует священные тексты или дает рекомендации по религиозным практикам, принципиальное значение имеют его соответствующее образование и компетентность. Ведь популярность в социальных сетях и количество подписчиков сами по себе еще не свидетельствуют о достоверности религиозных знаний», — объяснила она.

По ее мнению, на рост популярности независимых интернет-проповедников действует сразу несколько факторов.

«Сегодня социальные сети стали одним из основных пространств, где люди ищут информацию, в том числе по религиозным вопросам. Пользователям важно получать ответы быстро, в доступной форме и на понятном языке. Независимые проповедники нередко выстраивают более непосредственную коммуникацию со своей аудиторией, обсуждают вопросы семьи, воспитания детей, отношений и повседневной жизни. Благодаря этому у подписчиков возникает ощущение личного общения и близости с человеком, к которому они обращаются за советом», — подчеркнула Тлеубаева.

По ее словам, алгоритмы социальных сетей могут усиливать влияние отдельных религиозных блогеров. Пользователи чаще видят контент, соответствующий их интересам, из-за чего альтернативные точки зрения становятся менее заметными, а позиция отдельных авторов может восприниматься как общепринятая.

При этом в Казахстане активизировалась информационно-разъяснительная работа в цифровом пространстве. Государственные органы, региональные центры исследования религий и религиозные объединения публикуют информационные материалы, разъясняют вопросы религиозной практики и отвечают на запросы граждан на казахском и русском языках.

«Сегодня вопрос заключается не столько в конкуренции между официальными и независимыми религиозными авторитетами, сколько в качестве и доступности религиозной информации. При этом самое важное, чтобы люди умели критически оценивать получаемую информацию, обращались к квалифицированным специалистам и понимали, что далеко не каждый популярный религиозный блогер является авторитетным источником знаний», — подчеркнула эксперт.

Также Тлеубаева отметила активность женщин-устазов, которые используют социальные сети для общения с женской аудиторией и обсуждают вопросы семьи, материнства, воспитания детей и духовного развития.

По словам докторанта религиоведения, научного сотрудника Центра религиоведческих исследований Нурмухаммеда Мейманхожи, чтобы оценить спорные видеоролики, проповеди и религиозные материалы, нужно провести религиоведческую экспертизу в соответствии с установленными правилами, утвержденными соответствующим приказом от 30 декабря 2014 года.

«Уполномоченный государственный орган устанавливает сроки, порядок, определяет необходимые цели и задачи при назначении религиоведческой экспертизы, данная экспертиза подразумевает объективность, научность, правовые обстоятельства, аудиторию, теологические особенности, конфессиональную принадлежность, авторов и другие необходимые аспекты при организации религиоведческой экспертизы. В качестве объектов религиоведческой экспертизы исследуются: уставы религиозных объединений и их вероучительные документы, литература религиозного содержания, предметы религиозной атрибутики, информация религиозного содержания и электронные носители, аудио-, видеофайлы и другие объекты религиоведческой экспертизы. При возникновении необходимости могут приглашаться представители эксперты и другие специалисты в сфере религиозных отношений», — объяснил он.

Избаиров считает, что качество экспертных заключений напрямую зависит от уровня подготовки специалистов. Он предлагает рассмотреть возможность создания аттестационной комиссии с участием независимых экспертов, которая могла бы анализировать готовые заключения и давать рекомендации по их качеству.

«Учет контекста, аудитории, языка и богословской традиции, безусловно, необходим для любой религиоведческой экспертизы. Для этого у эксперта должен быть высокий уровень образования и компетенции, который, возможно, необходимо проверять и подтверждать регулярно. Возможно, также есть смысл ввести что-то вроде аттестационной комиссии из других экспертов (за пределами государственных структур), которые бы анализировали сделанные заключения и давали по ним рекомендации, призванные поддерживать высокий уровень достоверности экспертизы в Казахстане. Независимый статус такой комиссии укрепил бы достоверность и доверие общественности к выводам экспертов-религиоведов в нашей стране», — убежден эксперт.

В свою очередь, Камиля Тлеубаева обращает внимание на значение исследований религиозной ситуации в регионах. По ее мнению, результаты таких исследований следует чаще представлять общественности, чтобы расширять содержательную экспертную дискуссию и помогать гражданам лучше понимать процессы, происходящие в религиозной сфере.

«На мой взгляд, в Казахстане за многие годы накоплен значительный опыт противодействия религиозному экстремизму и профилактики радикализации. Одним из ярких примеров является гуманитарная операция «Жусан», в рамках которой казахстанские граждане были возвращены из зон вооруженных конфликтов, а впоследствии проводилась работа по их реабилитации и реинтеграции в общество. При этом важно понимать, что противодействие радикализации не ограничивается деятельностью правоохранительных органов. Большую роль здесь играют профилактическая и информационно-разъяснительная работа, научные исследования, деятельность религиозных объединений и специалистов различных направлений. Значительная часть этой работы остается за пределами общественного внимания. В Казахстане проводится немало исследований религиозной ситуации, причем не только в Астане и крупных городах, но и по всей стране», — отмечает она.

Еще одна тема, вызывающая общественные дискуссии, — религиозные браки, в том числе союзы, которые не имеют юридической силы без государственной регистрации.

По мнению Избаирова, отношения между людьми остаются личной сферой, которую невозможно полностью урегулировать законодательством. При этом государство должно создавать условия для защиты прав участников таких отношений, в особенности детей.

«Вопрос браков в Казахстане регулируется соответствующим законодательством о браке и семье. Вместе с тем отношения между людьми остаются весьма интимной сферой, полностью регулировать которую законодательно невозможно. Пример этому — так называемый «гражданский брак», когда молодые люди живут вместе, ведут совместное хозяйство, даже рожают детей, но официально в загсе свои отношения не регистрируют. Государство не имеет права как-то вмешиваться, например, принуждать их к формальному бракосочетанию и так далее, но оно создает условия для защиты прав участников таких отношений, например детей. Согласно нашему законодательству, дети, рожденные в гражданском браке, имеют те же права на наследство и содержание, что и дети, рожденные в зарегистрированном союзе. Также ведущие совместное хозяйство люди могут обращаться в суды для решения каких-то своих споров, и суд будет обязан принять во внимание их сожительство», — подчеркнул он.

По его словам, аналогичным образом существует и общественный институт религиозных браков.

«Правда, в муфтияте есть жесткие требования к имамам заключать такие союзы (неке кию) только по предъявлению документа о регистрации брака в загсе, однако, очевидно, что, во-первых, это не всегда соблюдается, а, во-вторых, по исламу провести церемонию никаха (неке) может и не обязательно действующий сотрудник ДУМК. В этой ситуации остаются только те законодательные инструменты, которыми обладает государство при защите интересов участников гражданских браков. По поводу того, что религия разрешает многоженство, в нашей стране это отнесено к сфере личных взаимоотношений. Если какие-то люди, исходя их своих убеждений, по своему свободному желанию решили сожительствовать таким образом, то, хотя официально они свои отношения зарегистрировать не могут, наказания для них также не предусмотрено», — сообщил он.

К слову, Мейманхожа согласен, что религиозный обряд сам по себе не заменяет государственную регистрацию брака и не обеспечивает тех же юридических гарантий.

«В целом так называемые духовные браки не имеют юридической основы и не гарантируют какие-либо правовые гарантии социальной ответственности граждан. После регистрации браков в государственных органах регистрации гражданского состояния (РАГС) при возникновении необходимости граждане могут обратиться к представителям религиозных конфессии в зависимости от конфессиональных принципов и семейных традиции для получения духовного благословения. В случае в казахской традиционной культуре — «неке», в православной традиции — венчание в церквях или храмах, а в других конфессиях — согласно их каноническим особенностям. Проповеди, безусловно, при условии соблюдения прав граждан могут проводиться в культовых зданиях и в отведенных для религиозных мероприятий некультовых мест после получения согласования в местных исполнительных органах. Социальные сети как новая форма коммуникации общества активно распространяются в повседневной жизни граждан. Миссионерская деятельность допускается после регистрации, а без нее запрещена», — отмечает докторант религиоведения.

При этом в ответе партии «Әділет» на запрос редакции Total.kz  отмечается, что необходимо уделять особое внимание защите прав женщин и несовершеннолетних, добровольности вступления в брак и недопущению принуждения.

«При рассмотрении вопросов, связанных с религиозными обрядами бракосочетания, особое внимание должно уделяться защите прав женщин и несовершеннолетних, добровольности вступления в брак и недопущению принуждения», — говорится в ответе.

В МВД уточнили, что при поступлении информации о принуждении к браку, угрозах, насилии или других противоправных действиях сотрудники полиции регистрируют обращение, проверяют изложенные обстоятельства и принимают предусмотренные законом меры.

В комитете по делам религии сообщают, что религиозные объединения вправе обращаться за добровольными финансовыми и другими пожертвованиями и получать их. Вместе с тем они обязаны соблюдать требования законодательства о противодействии легализации преступных доходов и финансированию терроризма.

«Согласно статье 20 закона, религиозные объединения вправе обращаться за добровольными финансовыми и другими пожертвованиями и получать их. В соответствии со статьей 10 закона религиозные объединения, обращающиеся за добровольными пожертвованиями, обязаны соблюдать требования законодательства РК о противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма. Согласно статье 12-2 закона РК «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма», благотворительные организации, а также религиозные объединения, обращающиеся за добровольными пожертвованиями, принимают меры, в соответствии с которыми их деятельность не будет использована в целях финансирования терроризма, а также обязаны предоставлять по запросу финансовую отчетность о проведенных операциях с деньгами и (или) иным имуществом и информацию о выявленных рисках уполномоченному органу. В случае наличия у благотворительной организации, а также религиозных объединений подозрения об их использовании в целях финансирования терроризма, они направляют соответствующую информацию в уполномоченный орган (АФМ)», — говорится в ответе комитета.

По мнению Камили Тлеубаевой, эффективность государственной политики в религиозной сфере нельзя оценивать исключительно по количеству выявленных правонарушений или проведенных профилактических мероприятий. Среди важных показателей она выделяет сохранение межконфессионального согласия, общественную стабильность, соблюдение свободы совести, уровень доверия граждан к государственным институтам и религиозную и правовую грамотность населения.

«Прежде всего, одним из ключевых показателей я бы назвала сохранение межконфессионального согласия и общественной стабильности. Речь идет не только об отсутствии конфликтов на религиозной почве, но и о взаимном уважении между представителями разных конфессий, верующими и неверующими гражданами. Не менее важно, насколько обеспечивается свобода совести, могут ли люди свободно исповедовать свою религию или не придерживаться религиозных убеждений, не сталкиваясь с принуждением или дискриминацией», — заявила она.

Другой важный показатель, по мнению Тлеубаевой, связан с доверием граждан к государственной политике в религиозной сфере.

«Здесь необходимо учитывать мнения разных групп населения, изучать, насколько понятны людям действующие правила и как они оценивают работу соответствующих институтов. Поэтому особое значение имеют регулярные социологические исследования, результаты которых, на мой взгляд, должны быть доступны обществу. Я бы также выделила уровень религиозной и правовой грамотности населения, особенно в условиях цифровизации, когда люди ежедневно сталкиваются с большим количеством религиозной информации. Важно и качество правоприменения, в том числе последовательность применения законодательства и соразмерность ответственности характеру нарушений. В конечном счете эффективность религиозной политики определяется не только количеством выявленных нарушений или проведенных мероприятий, а тем, насколько в обществе обеспечиваются свобода совести, взаимное уважение, доверие и межконфессиональное согласие. Именно эти результаты, на мой взгляд, должны быть главными ориентирами при оценке государственной политики», — отмечает она.

При этом религия остается значимой частью общественной жизни Казахстана, несмотря на светский характер государства. Избаиров обращает внимание на потребности верующих граждан и необходимость учитывать их интересы при формировании общественной политики.

«Сегодня значительная часть населения ежедневно выполняет предписания своей религии. Это большая группа казахстанцев, у которых есть специфические запросы и необходимости. Таким образом, религия — неотъемлемая часть жизни казахстанского общества. Законодательно она отделена от государства, но не от общества, которое, как я уже говорил, является постсекулярным. Государство уже сделало многое для того, чтобы создать условия совместного проживания для последователей религии и светской части общества, например, внедрены стандарты «халал», исламское финансирование и другие вещи. Безусловно, есть и моменты, где компромисс между интересами разных групп населения еще только предстоит найти, ради достижения гармонических отношений между всеми нами. И неустанно добиваться этого в интересах государства и всего общества», — считает Избаиров.

В свою очередь, Мейманхожа подчеркивает, что базовые знания о религиях должны быть частью общей образованности и формироваться в рамках комплексного изучения истории, культуры и общественных процессов.

«Религиоведческая грамотность необходима в настоящее время как важный компонент общей грамотности и информированности общества. В целом образовательные программы и школьные предметы ставят в качестве важной задачи формирование и повышение общих знаний учащейся молодежи. Базовые курсы всемирной истории, истории Казахстана, курсы по общественным предметам географии, литературы и другие факультативные и обязательные предметы направлены на формирование целостных знаний о ценностях, истории и нормах общества как важного фундамента повышения образования школьников. Курсы по критическому мышлению и повышению цифровой грамотности школьников ставят важную задачу повышения культурного потенциала и духовного наследия, традиционных ценностей и уважительного отношения к окружающему миру (обществу)», — резюмировал он.