Салтанат МУРЗАЛИНОВА ЯКОВЛЕВА: Очень хочется мира

История с обнаруженными махинациями нескольких частных школ крайне неприятная, это факт. Но не менее болезненно то, что у чиновников под подозрением оказались вообще все частные учреждения образования.

О том, что частным школам следует ожидать изменений, насколько я сейчас понимаю, известно было еще прошлой осенью. Сначала длительное время были постоянные задерж­ки подушевого финансирования, из-за которого у школ возникали проблемы с выплатами, затем осенью 2025 года ситуация накалилась. Противостояние вылилось в жалобы со стороны частных школ и в огромное количество публикаций о якобы махинациях в части получения бюджетных средств.

В итоге гайки закручены до предела вплоть до согласования директоров частных школ районными управлениями, внезапно вводятся новые механизмы для получения подушевого финансирования и прокурорский контроль лицензий. И почему-то заходит речь про запрет строить частные школы там, где уже есть государственные. Учитывая, что лицензии выдаются государством, это выглядит как нарушение прав предпринимателей.

Мне не понравились две вещи. Во-первых, тип и тон коммуникации. Она карательная, жесткая, обесценивающая всех нас. Достаточно посмотреть заголовки публикаций, особенно на сайтах госструктур, чтобы отметить эту риторику. Мне сложно судить - так было задумано или так получилось, но вышло крайне некорректно. Второе - все изменения по дальнейшему использованию механизма подушевого финансирования вводились очень резко, без возможности перестроиться, без выполнения обязательств, которые были взяты государством по отношению к частному образованию ранее.

Самым лучшим решением было бы сесть за стол переговоров и достигнуть консенсуса, потому что на данный момент частники фактически в состоянии активной обороны. Это неправильная логика процесса. Нам нужен диалог, нам нужно планирование и не выживание в постоянно меняющихся повестках, а развитие.

Когда мы говорим о частном секторе образования, надо понимать, что это неоднородное поле, как государственные школы и медицинские учреж­дения. И нельзя по отдельным негативным кейсам выносить всем одинаковый приговор. Да, обнаружились какие-то случаи нарушения, но в процентном соотношении к общему количеству частных школ это не показатель системы. Тем не менее ситуация активно используется для того, чтобы дискредитировать все частное школьное образование. И никто не пытается увидеть, какой позитивный эффект приносят частные школы. Это совсем не обязательно элитные заведения для золотой молодежи.

Например, мы, как ведущая инклюзивная школа, имеем уникальный методологический опыт. Мы тоже вынуждены рассчитывать на подушевое финансирование от государства. У нас нет спонсоров, нет благотворительной поддержки, но есть понимание важности тех процессов, которые хочется масштабировать по Казах­стану. Мы надеемся стать базой практики по инклюзивному образованию для студентов, будущих педагогов и психологов. Нам хочется не просто использовать имеющиеся наработки, но внедрять новые подходы, технологии. Это тоже затраты. Мы справляемся, но такие скандалы отнимают много сил, энергии, мотивации. Все это хочется тратить не на войну, а, собственно, на работу, которой очень много, учитывая состояние инклюзии в нашем обществе.

Да, частные школы отреагировали, создали несколько объединений, и хорошо, что их несколько, это гарантирует разные взгляды, возможность дискуссии, а это всегда очень ценно. Да, мы докажем, что делаем нужное и важное дело, мы нужны государству не меньше, чем нам подушевое финансирование. Но очень хочется мира, конструктивного диалога и стабильности, тогда всем участникам процесса будет гораздо легче работать.

Салтанат МУРЗАЛИНОВА-ЯКОВЛЕВА, президент общественного фонда “Центр социальных инклюзивных программ”