Вопрос не в том, зачем мы детей хорошо учили, а в том, почему мы не умеем их возвращать эксперт

Вопрос о 12-летнем обучении в Назарбаев Интеллектуальных школах возник после традиционной ежегодной Августовской конференции. Тогда президент Касым-Жомарт Токаев поинтересовался у педагогов, насколько целесообразно обучение в школе до 18 лет.

После этого в Министерстве просвещения создали рабочую комиссию, которая изучает возможность перехода НИШ на 11-летнее обучение. При оценке возможных сценариев должны учитывать образовательные и финансовые последствия, в том числе расходы на обучение, зарплаты, инфраструктуру, учебные материалы и организацию учебного процесса.

В социальных сетях начали обсуждать стоимость НИШ для бюджета, необходимость 12-го класса и перспективы выпускников, которые планируют поступать в зарубежные университеты.

Бизнес-аналитик, основатель Goette Advisory Вадим Гетте выступил против сокращения программы НИШ. В своём посте он назвал эти школы "социальным лифтом для способных школьников из семей с разным достатком". По его мнению, 12-летняя программа даёт выпускникам доступ к международной образовательной траектории, которую обеспеченные семьи при необходимости могут оплатить самостоятельно.

Отдельно Гетте поставил вопрос о цене возможной реформы. Если часть выпускников после 11-го класса будет вынуждена проходить дополнительную подготовку перед поступлением за рубеж, расходы могут перейти от государства к семьям.

Корреспондент Informburo.kz поговорила с экспертом о том, кому может быть выгоден и кому невыгоден переход НИШ на 11-летнее обучение, насколько важен 12-й класс для поступления за рубеж и даст ли его отмена реальную экономию бюджета.

– Вадим, почему вы решили публично высказаться о возможном переходе НИШ на 11-летнее обучение? Что в этой дискуссии показалось вам принципиально важным?

– Я бы сначала вернулся к тому, откуда вообще начался этот разговор. На Августовской конференции президент Токаев задал вопрос: "Стоит ли держать в школах 18-летних подростков, как это происходит в НИШ и частных школах. Насколько это целесообразно с учётом ускоренного физиологического развития современных детей?"

Для меня постановка вопроса методологически очень странная. Физиологическая зрелость 18-летнего человека ничего не говорит ни о качестве образовательной программы, ни о международной эквивалентности его аттестата, ни о том, готов ли он академически к конкретному университету.

Мы почему-то обсуждаем образовательную архитектуру через возраст ученика, хотя должны обсуждать результат, который хотим получить.

– Вы называете НИШ социальным лифтом. Почему вы считаете, что переход на 11-летнее обучение может в первую очередь затронуть детей из семей с невысокими доходами и из регионов?

– На мой взгляд, такая угроза вполне реальна. И дело не только в 12-м классе. Сегодня НИШ, по сути, единственная государственная система такого масштаба, где способный ребёнок, независимо от способности родителей оплатить ему частную международную школу, может пройти конкурс, получить очень сильное образование и на выходе получить квалификацию, уже встроенную в международную систему поступления.

NIS Grade 12 сегодня сопоставляется с британским A-Level. Его отдельно признают зарубежные университеты. Условно Университет Манчестера принимает NIS Grade 12 непосредственно на первый курс, тогда как с обычным казахстанским аттестатом новичкам требуется пройти подготовительную программу. Аналогичная разница есть и в других системах.

Поэтому я и называю НИШ социальным лифтом. Не потому, что каждый выпускник НИШ обязан уехать в Гарвард. А потому, что талантливому ребёнку государство бесплатно даёт возможность, которую обеспеченная семья в любом случае может купить на рынке.

Если завтра эта возможность исчезает, богатый ребёнок практически ничего не теряет. Родители оплатят ему IB, A-Level, подготовительный год при университете или другую международную траекторию. Один такой подготовительный год в британском университете сейчас может стоить 25–30 тысяч фунтов только за обучение.

У ребёнка из семьи, у которой таких денег нет, такой опции может просто не оказаться. Поэтому это очень своеобразное "равенство": государственный сектор лишается международной траектории, а частный сектор продолжает её продавать тем, кто может заплатить.

И меня беспокоит ещё более широкий фон. После августовского заявления в публичном поле звучат уже не только идеи убрать 12-й класс, но и тезисы в духе "зачем вообще государству финансировать НИШ, если выпускники потом уезжают". На мой взгляд, это вообще переворачивает проблему.

Если талантливые казахстанцы после хорошего зарубежного образования не возвращаются, вопрос должен быть не зачем мы их хорошо учили, а почему мы не умеем их возвращать.

Я лично знаю не один десяток людей, которые уехали учиться, получили серьёзный международный опыт и потом вернулись в Казахстан уже состоявшимися специалистами. Но почти всегда это происходило благодаря их собственным убеждениям и жизненным обстоятельствам, а не потому, что государство системно создало для них маршрут возвращения.

Китай, например, десятилетиями работает именно над возвращением специалистов на родину, получивших образование и опыт за рубежом. Это нормальная политика обращения с человеческим капиталом: не закрывать человеку выход во внешний мир, а сделать так, чтобы знания, связи и компетенции потом работали на страну.

– Вы пишете, что 11-летнего казахстанского образования часто недостаточно для прямого поступления в зарубежные университеты. Насколько это универсальная проблема?

– В посте я эту мысль несколько упростил для понимания. Нет правила, что обычный казахстанский 11-летний аттестат "нигде не принимают". В некоторых системах есть университеты, куда с ним можно подаваться напрямую.

Но проблема от этого не становится выдуманной. В большом числе сильных зарубежных университетов обычный казахстанский аттестат и NIS Grade 12 – это разные по статусу квалификации.

К примеру, в вузах Великобритании для прямого поступления с обычным аттестатом нужен подготовительный год, иногда же обычный казахстанский аттестат как самостоятельную квалификацию для поступления на бакалавриат они не принимают. В Германии для стандартной казахстанской траектории часто возникает подготовительный колледж и квалификационный экзамен. То есть академический разрыв совершенно реальный.

Поэтому вопрос для меня очень простой: зачем добровольно ухудшать достигнутую международную совместимость?

Если министерство хочет перейти на 11 лет, хорошо. Тогда сначала покажите новую программу, проведите её международную оценку и получите подтверждение от основных университетов, куда реально, по статистике, поступают выпускники НИШ, что прямое поступление сохраняется. После этого есть что обсуждать.

Но логика "18 лет, уже взрослый, поэтому сначала сократим школу, а потом разберёмся с последствиями" для меня неприемлема.

И здесь я бы не говорил, что наука доказала некую магическую необходимость именно 12 лет. Это было бы некорректно. Но есть огромная научная литература об отдаче от дополнительных лет образования и человеческого капитала. А главное, международные университеты оценивают содержание и уровень квалификации, а не то, насколько физиологически взрослым выглядит выпускник.

Плюс НИШ – это же не только 20 с лишним школ для собственных учеников. Система всё это время выполняла функцию испытательной и методической площадки для всего среднего образования Казахстана: разработка программ и учебников, педагогические методики, система оценивания, исследования, дальнейшее распространение этих решений в обычные школы. В официальной концепции развития образования прямо предусмотрена передача опыта НИШ общеобразовательным школам; для этого сегодня используются тысячи методических площадок и огромный массив учебных материалов.

То есть оценивать НИШ только как "дорогую школу на одного ученика" всё равно что оценивать исследовательский центр только по количеству сотрудников, которые сидят в здании. У него в любом случае есть сильный внешний эффект для всей системы.

Поэтому идея решить проблему утечки мозгов тем, что мы ухудшим доступ к сильному образованию, для меня выглядит примерно как лечение температуры разбитым градусником.

– Если одной из причин перехода на 11-летнее обучение станет экономия бюджета, как правильно считать эффект от такого решения?

– Здесь у меня, пожалуй, больше всего вопросов. Сначала нужно вообще ответить, ради чего мы это делаем и какую проблему решаем.

Если идея в том, чтобы "на год раньше выпустить человека в экономику", то применительно к НИШ этот аргумент не работает. Подавляющее большинство этих выпускников всё равно продолжает обучение.

Убрав у них один год школы, мы не получаем дополнительного инженера или врача в экономике на год раньше. В части случаев мы просто перемещаем тот же год из государственной школы в университет или подготовительную программу и, скорее всего, уже за деньги родителей.

А если речь об экономии бюджета, то считать нужно не весь бюджет НИШ и даже не среднюю стоимость ученика. Нужно считать, какие расходы реально исчезнут после отмены 12-го класса. Логично, что здание останется, инфраструктура останется, управление останется, значительная часть постоянных расходов останется.

Потом из этой экономии нужно вычесть стоимость перестройки программы, оценивания, учебных материалов, международного признания новой квалификации и самого переходного периода.

А затем нужно посчитать, сколько расходов фактически перейдёт из государственного бюджета в семейный. Если после реформы часть выпускников будет вынуждена самостоятельно оплачивать Foundation, стоимость этого дополнительного года никуда не исчезнет. Просто раньше его финансировало государство, теперь расходы лягут на семью.

Да, это бюджетная экономия, но не обязательно экономия для экономики. И дальше уже нужно смотреть долгосрочно, как меняется число прямых поступлений, грантов, поступлений в сильные университеты, сколько детей вынуждены покупать дополнительный год и как эти показатели отличаются для семей разного достатка и разных регионов.

Без этого слово "экономия" для меня преждевременно.

– Что в этой истории вас беспокоит больше всего – сама идея 11-летнего обучения или то, как может быть принято такое решение?

– Тут, если честно, у меня есть более общий страх, который вообще выходит за рамки НИШ.

Я постоянно вижу одну и ту же проблему в крупных государственных решениях. Сначала появляется политически заданная позиция, а потом уже под неё начинает собираться обоснование. Не рассматривается нормальное дерево альтернатив: варианты А, Б, В, их стоимость, риски, последствия, критерии выбора.

Причём после принятия решения у общества часто нет доступа к массиву данных, моделям и расчётам, на основании которых оно было принято. А базовый принцип доказательного подхода довольно простой. Любой независимый специалист должен иметь возможность взять исходные данные и воспроизвести вашу логику.

Если этого сделать нельзя, мы получаем не доказательную политику, а решение, правильность которого общество должно просто принять на веру.

Это и есть главный риск всей истории с НИШ. Не конкретно 11 или 12 лет. А возможность сначала политически зафиксировать направление, затем подобрать под него аргументацию, реализовать реформу и только потом обнаружить побочные эффекты.

Причём откат таких системных решений часто оказывается дороже самой ошибки либо на него просто не находится политической воли.

Поэтому моя позиция однозначная. Я против сокращения программы НИШ до тех пор, пока государство не покажет публично, какую измеримую проблему оно этим решает, какие альтернативы рассматривало, сколько реально сэкономит и как гарантирует сохранение международного статуса квалификации.