Олжас Сулейменов о Гагарине, первой в истории премии Ленинского комсомола

Как сообщает Qazaq24.com, ссылаясь на сайт Time.KZ.

12 апреля исполнилось 65 лет великой поэме Олжаса СУЛЕЙМЕНОВА "Земля, поклонись Человеку!", посвящённой первому полёту человека в космос - с казахстанской земли. После 1961 года поэму читали во всём мире с самых разных сцен и площадок Америки, Европы, не говоря уже о Советском Союзе.

…Через несколько лет на месте гибели героя Юрия ГАГАРИНА была воздвигнута памятная стела, на которой выбиты слова: "Земля, поклонись Человеку". Уже без восклицательного знака.

Несколько дней назад в интервью телеканалу Euronews Олжаса Омаровича спросили: что сегодня значит для вас название той первой и самой известной вашей поэмы?

Он ответил: "Это совет: Земля, поклонись человеку! Простому животному. Любому существу. Каждому живому организму. Поклонись - значит не уничтожай, а помоги вырасти, развиться! Это и есть смысл и главный совет человечеству".

Специально для газеты "Время" Олжас Сулейменов рассказал некоторые интересные детали той легендарной истории.

В июле 1967 года Михаил ШОЛОХОВ пригласил группу молодых литераторов к себе в гости - на Дон, в станицу Вёшенская. В той группе оказался и я. Вдвоём на эту встречу прилетели Гагарин и Сергей ПАВЛОВ - первый секретарь ЦК комсомола СССР, он дружил с первым космонавтом. В нашей компании была и молодая чилийская поэтесса.

Летели из Ростова с Гагариным на небольшом самолёте. Помню, как он попросил управление и сел в кресло пилота, напугав нас всех...

В ту неделю мы не расставались.

Нас поселили в двухэтажном гостевом доме в центре станицы. После официальной части пришло время застолья. А у меня на спиртное аллергия - после одной рюмки лицо краснеет. Поэтому я никогда не пил на таких мероприятиях. В кругу друзей - другое дело. А там за столом сидели Гагарин, Шолохов, Павлов. Поэтому к алкоголю я не притронулся.

Гостей Шолохова ещё несколько дней возили автобусами по Донскому краю. Мы побывали на родине Михаила Александровича – на хуторе Каргинском. Там часа два обедали, поднимали тосты. И меня заставили поднять. Я со стаканом в руке рассказал историю казачества, которую в учебниках не вычитаешь. Напомнил о крепостном праве. И о том, что крепостные, нарушавшие законы, скрывались от своих помещиков в вольных краях, какими были донские степи. Там кочевали племена, тогда ещё сохранявшие самоназвание "қазақ", и беглые, мирно общаясь с ними, узнавали язык степняков.

- Михаил Александрович, - обратился я к Шолохову, - Вы знаете, как переводится имя вашего хутора, где мы обедаем?

- Просто Каргинский. Я и не задумывался никогда.

- "Карга" по-казахски "ворон". Беженцы, населявшие этот хутор, знали, что он был вороний. Зачем переименовывать, если и так понятно. А район, в котором находится Каргинский, как называется?

- Аксайский, - ответил Шолохов.

- А я, Михаил Александрович, тоже живу в Аксайском районе в городе Алма-Ате. "Ак сай" - "Белая долина" в казахском словаре. А раньше, в далёких веках, "сай" означало "река", и реки называли этим словом - Ак сай, Белая река, то есть мелкая - дно видно. Значит, рядом речка мелкая была.

- Так ты, философ, считаешь, что наше "казак" когда-то было "казах"?

- Нет, Михаил Александрович, казахское гортанное қ русские передавали через простой глухой гортанный к, поэтому самоназвание моих предков қазақ бывшие крепостные, ставшие степняками, произносили "казак". А нас царская администрация с появлением казаков стала называть именем соседнего народа - киргизы. И после Гражданской, чтобы не путать советские народы, Советы вернули нам "қазақ", но в другой форме - "казах", чтобы не путать уже с сословием вольных людей, к 30-м годам почти уничтоженных. Благодарен, что только один қ превратили в "х", а то бы сегодня выступал перед вами "хазах" Сулейменов.

Олжас Сулейменов с Михаилом Шолоховым

Итог, - заключил я. - На этой святой земле у великого Дона встретились в прошлых веках два народа. И беглые крестьяне приняли образ жизни степняков - вольность и кочевничество. Даже имя "казак" приняли. Чуть поправив произношение. Именно эти вольные люди, русские кочевники, расширили пределы Российской империи до Тихого океана. Предлагаю тост за историческое братство казаков и казахов!

Шолохов и Гагарин поддержали. Поэты - активно, с приговорками.

Я сел, аккуратно поставив полную рюмку на стол.

Шолохов кивнул:

- Философу разрешается.

Запели песни казачьи. "На диком бреге Иртыша сидел Ермак, объятый думой…".

Шолохов заметил, что я не участвую и в хоре, и вопросительно заметил:

- Философ наш и не пьёт, и не поёт?

- Я бы спел, поправив первую строку, - на самом деле "На диком бреге Иртыша сидел Кучум, объятый дымом..."

- Что тоже - правда, - согласился со мной Шолохов.

После, на всех других застольях, эту песню не исполняли.

Чилийская поэтесса, революционерка тоже пыталась отказываться от чарки, но где там! Девушкой она была привлекательной, мужское окружение это оценило. Когда она вышла из машины, её фетровая юбка от долгого сидения превратилась в гармошку - она идёт, а попка вся на виду. Это очень впечатлило Гагарина, долго ходившего за ней следом. Он был молод и дерзок. Аллергии на спиртное у него, видимо, не было.

Когда чилийская поэтесса заперлась у себя в комнате на втором этаже, Юрий Алексеевич пытался вежливо достучаться, однако гостья дверь не открыла. Тогда первый космонавт забрался по стене к ней в окно. Она решительно вытолкнула его. Два этажа - не космос, но определённый полёт Гагарин совершил. И вернулся к нам слегка поцарапанный и смущённый.

На следующий день мы выступали со стихами и речами на помосте, который для этой цели выстроили в центре станицы. Все мужчины в толпе, окружившей помост, были в старых гимнастёрках и штанах с лампасами.

Павлов, открывая встречу, сказал: "С нами вместе в станицу тайно приехала выдающаяся чилийская поэтесса, но у них там, в Чили, царит террор, поэтому она не может сейчас выйти сюда на помост, иначе по возвращении её тут же бросят в тюрьму".

Политическое мастерство Павлова, так ловко повернувшего эту пикантную ситуацию, помогло нам. Его объяснение придало встрече станичников с поэтами особую серьёзность. Мы почувствовали уважение, исходящее от толпы казаков. И стихи наши зазвучали в тон возникшему настроению.

…Помню, как на следующий день отдыхали, играли на берегу Дона в волейбол, ловили и жарили рыбу. Шолохов и там устроил хорошее застолье: скатерти были расстелены прямо по песку.

Играя в волейбол, Гагарин порезал ногу о какую-то острую ракушку. И подскакал к воде. Опустил ногу в тихий Дон - и от раненой ноги вдоль течения реки протянулась красная полоса, как казачий лампас. Такой недобрый, нам тогда показалось, случился знак... Через несколько месяцев, в марте 68-го, он разбился. Но остался в памяти нашей не только как великий пионер человечества, но и как здоровый, молодой мужчина, который мог быть и весёлым товарищем, и другом.

Страна готовилась отмечать 50-летие Октябрьской революции. ЦК комсомола добился учреждения премии Ленинского комсомола, которой потом награждали авторов самых достойных художественных произведений книжного или театрально-киношного жанров. Первые премии решено было вручать в октябре 1967 года. И материальный статус премии предложили высокий - 5000 рублей, как у государственной.

Как происходило заседание бюро ЦК комсомола, на котором определился список первых награждённых, мне потом рассказал Узбекали ДЖАНИБЕКОВ - первый секретарь казахстанского ЦК комсомола.

В зале, где происходило заседание этого бюро, на столах были разложены книги кандидатов - сборники стихов и поэм, сборники рассказов и романы. Самые известные имена молодых писателей. Уже обсудили кандидатуры художников, артистов, киношников. Осталось обсудить и выбрать фамилию литератора. Члены бюро высказались по последним произведениям ЕВТУШЕНКО, РОЖДЕСТВЕНСКОГО, ВОЗНЕСЕНСКОГО, КАЗАКОВОЙ, БЕЛОВА.

Завершил обсуждение Сергей Павлов:

- Товарищи, многие авторы, чьи книги вы за эти дни просмотрели, заслуживают этой награды. Но я бы проголосовал за Олжаса Сулейменова. У него есть особенность, которая выделяет его из среды наших поэтов. А может быть, и не только наших.

Все затихли. И первый секретарь остановился, давая членам бюро обдумать это сообщение. Когда почувствовал, что оно дошло до всех, громко заключил:

- Товарищи, он не пьёт! Мы с товарищем Гагариным лично убедились в этом на недавней встрече Шолохова с молодыми поэтами!

Бюро шумно зааплодировало и единогласно проголосовало за присуждение первой премии Ленинского комсомола СССР Олжасу Сулейменову.

Все, конечно, поняли, что награждают не трезвенника, а того, кто первым написал поэму о подвиге Гагарина.

Олжас СУЛЕЙМЕНОВ,

поэт, директор Международного центра сближения культур под эгидой ЮНЕСКО

От редакции

О том, как начиналась в творчестве молодого поэта Олжаса Сулейменова эта тема, вспоминает его однокурсница по Литературному институту Суламита ФРИДБУРГ:

"…Я едва заметила, что во время чтения в комнату неслышно вошли двое - мой добрый приятель из таджикской группы художественного перевода Юра Нестеренко, а с ним - почти незнакомый мне тогда Олжас Сулейменов. Юрчик выпил вина, Олжас вина не пил. Он варил себе чифир, крепчайший чай, но тогда я этого не знала.

Мы беседовали, а он рылся в книжках. Брал одну, перелистывал, ставил на место. Наткнулся на Киплинга и прочёл: "Да, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с места им не сойти...".

Олжаса буквально пронзили эти строки. Он был упоён, потрясён, не переставал твердить: "Да, Запад есть Запад, Восток есть Восток...".

Из этих двух строчек, из магии этих слов, из этой страшной для него мысли - по чёткости её и беспощадности, ведь сам-то он был и видел себя воплощением этих двух начал, их синтезом - происхождения восточного, крови восточной, но культуры западной, европейской...

И что же - это несоединимо?".

В ХХ веке мир услышал ответ казахского поэта. Слова, которые и сегодня звучат как выстраданный призыв к человечеству:

Мир,

Земля,

Шар земной -

Сочетание слов,

Сочетанье народов,

Мечей

И судеб.

Сколько твёрдых копыт

Над тобой пронесло!

Все пустыни твои